– Любой другой превратится в лед, – соглашается он.

– Говорю же. Поэтому просто позволь мне это сделать. – Я присаживаюсь рядом с ангелом. Как же мне хочется поцеловать его. В последний раз. – Ты знаешь, чего я хочу, а для этого мне необходима корона, – говорю вместо этого.

Боль отчетливо читается в чертах его лица, и на мгновение меня охватывает желание все-таки признаться в том, как сильно я люблю. Как хочу, чтобы Азраэль был со мной, как в нем нуждаюсь. А еще в том, что его сердце принадлежит мне. Но хотя бы один из нас должен проявить благоразумие. Лучше пусть считает, что человеческая сущность мне важнее, чем он.

Не дожидаясь, пока Азраэль даст разрешение, я разворачиваюсь и по плоскому мраморному бордюру соскальзываю внутрь. Он не успевает мне помешать. Ахнув, потому что слово «ледяной» и близко не описывает этот холод, я ныряю. Вода смыкается над головой, проникает в ноздри, обволакивает тело и шумит у меня в ушах. Тем не менее мне слышны отчаянные крики Азраэля. Чувствую руку, которая пытается меня нащупать, еще до того, как она до меня дотрагивается. Рефлекторно вынырнув обратно на поверхность, я резко отталкиваю ангела. От силы удара он пролетает по воздуху, врезается в стену и остается неподвижно лежать там. Это он переживет. Воду – нет. Ему нельзя к ней прикасаться.

Вновь погрузившись в черную жидкость, разворачиваюсь и плыву во тьму. Стены бассейна заросли скользкими водорослями и обломанными ракушками. Ничто из этого не выжило в таком холоде. Равномерными движениями я опускаюсь глубже и глубже. Лунный свет еще в течение некоторого времени просачивается в шахту, а затем исчезает. Меня окружает мрак, но, невзирая ни на что, я испытываю не страх, а надежду. Скоро я снова стану собой. И на этот раз не разрешаю себе думать о том, как это отразится на наших отношениях с Азраэлем. Просто стану наслаждаться каждой проведенной с ним минутой и не думать ни о вчерашнем дне, ни о завтрашнем. Мне не под силу изменить ни то, ни другое. Прямо сейчас я могу лишь воплотить наши заветные желания. Кожу покалывает от холода. Постепенно я свыкаюсь с мыслью, что моя судьба предопределена. Я должна была умереть и перевоплотиться, чтобы оказаться здесь и отыскать ковчег.

Шахта расширяется, превращаясь в своего рода камеру. В каждой стене расположена круглая арка, через которую можно проплыть. У меня по спине бегут мурашки. Корона пепла здесь. Позволит ли она мне себя забрать? Плавая кругами, не могу определиться, какой ход выбрать. Осторожно приближаюсь к одному из них в надежде заметить какую-нибудь метку или что-то в этом духе, но меня ждет разочарование. Стены сделаны из гладкого белого мрамора, а вода за ними непроницаема. Нужно решать. Даже я не смогу вечно находиться в настолько ледяной воде. Уже сейчас холод проникает глубоко мне в кости. Я лихорадочно соображаю. В ковчеге Завета, помимо регалий и меноры, лежали Изумрудные скрижали, на которых Тот записал двенадцать законов герметизма. Они описывают природу мира и дают наставления, как достичь истинной мудрости. Большинство людей этого не знают и считают, что на скрижалях выгравированы десять заповедей, которые Бог продиктовал Моисею. И по сей день свиток Торы, Письменная Тора или Пятикнижие Моисея, хранится в ковчеге. А этот ковчег стоит в синагогах в небольшой нише, обращенной на восток и, соответственно, к Иерусалиму. Я снова плыву по кругу. Адриан был очень умным и начитанным человеком и наверняка об этом знал. Решив рискнуть, я выбираю проход, который ведет на восток. Туда, где позже взойдет солнце и, надеюсь, согреет меня. Быстрыми рывками направляюсь к арке и, ухватившись руками за гладкий мраморный изгиб, оказываюсь внутри. За аркой вода становится чуть светлее. Я принимаю это за хороший знак, но все-таки жалею, что не взяла с собой никакого оружия. Если Адриан так потрудился, чтобы спрятать ковчег с короной, наверняка у него припасена для нас еще пара-тройка сюрпризов. Скипетр я забирала вместе с аристоями. Кольцо стоило мне жизни, несмотря на присутствие Азраэля. В этот раз я одна. Я и корона – артефакт безмерной, страшной силы. Но я плыву дальше, хотя мои движения замедляются. Уши улавливают тихое гудение, и все мое внимание переключается на коридор впереди. Пора. Придется положиться на то, что корона хочет быть найденной и не направит против меня свою мощь.