Охранявших здание снаружи было две сотни, и все они сложили жизни в первые минуты.

«Они сами виноваты, что оказались не на той стороне», – повторяла она себе раз за разом, но совесть это не сильно успокаивало. Ей по-прежнему казалось, что люди умирают за её деньги.

– Надеюсь, они не тронут наших людей, – произнёс Михал, поглядывая в планшет, на который выводилось изображение с одного из дронов, вошедших в небоскрёб. – Работники главного офиса уже четвёртый месяц находятся в заложниках и занимаются развалом «Транстека».

– Их держали взаперти? – спросила Лилия.

– Именно так. Как только началась война между нами и коалицией, офис «Транстека» захватили, и вот уже пять месяцев все работники, восемьсот человек, сидят внутри. Никто из них не покидал здания.

– Мне казалось, их заставляют ходить на работу под новым руководством…

– Если бы… А хуже всех исполнительному, – покачал головой Михал. – Исаева много раз избивали, а ведь ему больше шестидесяти. Каждый день звонки принимаю от его внуков. Он сейчас только и делает, что подписывает всё, что ему приносят.

– Зачем коалиции это? Разве не достаточно подписей, которые они собрали?

– Достаточно. Но развалить такую большую компанию – сложный процесс. «Транстек» не может пасть за неделю, для этого нужно отдать тысячи приказов, получить тысячи подписей руководителей структурных подразделений, списать технику, привести в порядок документы, оформить увольнения. Не так-то просто выгнать на улицу миллиард человек…

– Что? – не поняла Лилия. – Коалиция же хотела разбить «Транстек» на независимые корпорации, а не полностью уничтожать его.

С сомнением Михал посмотрел на Лилию, словно размышлял, стоит рассказывать или нет.

– Знаешь, – наконец произнёс он. – У вашей семьи слишком много врагов. «Гестия», «Гефест» и «Гермес», на которые разобьётся «Транстек», со временем тоже развалятся. Поэтому остановить всё нужно сейчас, а то потом уже ничего не соберётся.

Транспортёр поехал к зданию и остановился у входа. Люди в форме уже оттаскивали тела в сторону.

– Смотрите! – выкрикнул Михал, демонстрируя планшет Лилии и Мэри.

На экране отображался офис генерального директора. Там всё было разрушено: дверь в кабинет отсутствовала, мебель побита, картины со стен сорваны и валялись на полу, повсюду лежали осколки стекла и керамики. Горшки с карликовыми соснами опрокинули, деревья без ухода высохли. Чёрные офисные кресла бесформенной горой скинули в углу. Раньше в середине офиса стоял постамент, на котором лежал матово-чёрный валун весом в две с половиной тонны. Его перевернули и откатили к стульям.