– Иди в жопу, – произнёс Генри, хотя понимал, что никого этим не оскорбит. Он говорил это скорее для себя, чем для Франка.

– Так держать, Генри Перес, – ответил Франк. – В моём эксперименте не нужны сломанные люди, так что сохраняй разум как можно дольше.

Рядом с ними остановился фургон, какие обыкновенно используют для перевозки пищевых продуктов. Дрон открыл заднюю дверь кузова и начал по одному заносить туда людей: сначала Яна, затем Лукаса, Аню. Когда дверь за ними закрылась и Генри оказался в кромешной тьме, он почувствовал такое отчаяние, словно для него наступил личный конец света и на этот раз уже не удастся сбежать.

«Как это случилось? Как я мог оказаться снова в руках у Франка, я же старался держаться от него подальше».

Генри закричал во всю силу своих лёгких, и в замкнутом помещении его голос прозвучал пронзительно, он сам чуть не оглох.

– Заткнись, чёрт побери, – выругался Ян, его не было видно, но голос был таким слабым, словно у него в груди сломалось каждое ребро. – Куда он нас везёт?

– Аня, ты в порядке? – спросил Лукас в темноте.

– Да, – ответила девочка. – Только лодыжка болит, потянула, наверное. И на голове что-то мокрое.

Грузовик вёз их по разбитой дороге, и на каждой яме Генри подпрыгивал. Вскоре в темноте зажёгся белый прямоугольник. Лукас смотрел в телефон, поднимал его, опускал. Его озабоченное лицо в бледном свете экрана принимало всё более хмурое выражение.

– Связи нет, – произнёс он.

– Неудивительно, – произнёс Ян. – Скорее всего, ни у кого из нас.

В тусклом свете одного-единственного телефона Генри видел, как Ян пытается выбить ногой дверь грузовика, однако его попытки были вялыми и не давали никакого результата.

– Что он задумал? – спросил Лукас, убирая телефон. – Зачем мы ему?

– Это не человек и не животное, – ответил Генри. – Никто не сможет понять мотивы его поступков. Только одно можно предположить и от этого отталкиваться: он исследует окружающую действительность. Вот и всё. Может, он отвезёт нас в детский сад и будет кормить картофельным пюре с ложки и вытирать зад после каждого похода в туалет. А может, вскроет наши головы, достанет мозги и запихнёт их в банки, чтобы понять, сможем ли мы продолжить существовать в таких условиях.

– Но он же так не сделает? – спросила Аня со страхом и надеждой.

– Конечно, нет, – ответил Генри.

Следующие несколько часов они ехали в тишине, никто ничего не говорил, будто молчание могло привести к тому, что всё происходящее окажется ужасным сном и вскоре каждый проснётся в своей постели, с одышкой и в холодном поту.