– Не слушайте её, – продолжал кричать индиец в трусах. – Выпустите нас, мы хотим домой, мы ничего не сделали.

– Почему никто из вас не выйдет отсюда? – спросил Генри, но Сибил продолжала рыдать и не могла собраться с силами, чтобы ответить.

Снаружи Ян нажал на красную кнопку, и первая дверь открылась. Он вытянул Генри обратно в зал и повернул его голову в сторону ряда стеклянных будок.

– Что ты видишь? – спросил он.

– Что я вижу? – глупо повторил Генри.

– Посмотри на эти стеклянные камеры и скажи, что они тебе напоминают.

– Что? Витрины магазинов?

– Нет, что они тебе на самом деле напоминают. Почему у входа в каждую камеру стоит шлюз, как у космического корабля, а когда ты заходишь в шлюз, тебя одаривает какой-то химией.

– Я не понимаю… – пожаловался Генри, но он начинал понимать, просто не хотелось верить в собственные догадки.

Каждая будка в зале выглядела так, будто здесь лечат смертельно больных людей, а крохотные помещения-шлюзы на входе у каждой созданы для того, чтобы неизвестные болезни не вырвались наружу.

Каждый из этих людей чем-то заражён, и выйти из стеклянной кабины означало заразить сначала Генри со спутниками, затем прохожих на улицах и так далее.

– Сибил… – произнёс Генри. – Ты правда…

– Никто отсюда не выйдет, Генри…

– Вас чем-то заразили? Это какая-то лаборатория?

– Это всё враньё, мы ничем не заражены! – продолжал кричать индиец в трусах. – Выпустите меня, я хочу домой, у меня мама снаружи осталась!

– Чего вы стоите? – поддакивала пожилая женщина. – Выпустите нас скорее.

Остальные пленники сохраняли молчание и лишь грустно смотрели на спасателей из своих камер.

– Компьютер испытывает на нас свои разработки, – ответила Сибил с таким выражением лица, что у Генри сердце на мгновение остановилось. – Меня привезли сюда через несколько месяцев после того, как мы расстались. Помнишь ту ночь?

– Да, – кивнул Генри.

Он никогда не забудет день разлуки: это был невероятно радостный понедельник, они работали все выходные и ближе к вечеру, двадцатого декабря две тысячи девяносто четвёртого, закончили свою работу. Квантовый процессор не просто работал, он работал стабильно, без ошибок, без саморазрушения.