— Палец! Достань палец!

Леха непонимающе уставился на него. В его глазах читался вопрос — какой еще палец?

— Палец святого! — прокричал Павел. — Доставай его!

Воронья стая начала снижаться с неотвратимой решимостью. Огромная черная воронка опускалась на Леху, собираясь поглотить его навеки. Тот отбросил бесполезный пистолет, запустил руку в нагрудный карман куртки, и выхватил оттуда пакет с сушеным пальцем святого. А затем воздел его над головой, заслонившись оной реликвией от падающей сверху вороней своры.

В какой-то момент Павел решил, что это не сработает. Вороны уже почти обрушились на Леху, но в последний момент птицы словно бы уперлись в незримую преграду. Тех, что оказались слишком близко к святому персту, буквально отбросило в разные стороны, а остальная воронья масса резко набрала высоту. Птицы кружились над человеком, но больше не решались на массовые атаки. Лишь отдельные особи предпринимали подобные попытки, но сила святых мощей отшвыривала их прочь.

Леха приободрился. Его лицо, до того выражавшее мрачную покорность неизбежной судьбе, прояснилось. Он повернулся к воротам. Павел стоял в проеме калитки и призывно махал ему рукой. Леха сделал шаг в его направлении. Приготовился сделать второй, но тут дверь монастырского строения распахнулась, и во двор с пронзительным визгом вылетел Емеля. Он выглядел еще безумнее, чем прежде. Оступившись на крыльце, он скатился по ступеням, лишь чудом не переломав себе кости. При этом он не преставал визжать так, будто его уже ели заживо.

Кружащиеся над двором вороны тотчас же почуяли новую цель. Их черная, шелестящая крыльями, масса, начала опускаться на Емелю. Тот корчился на земле и вопил, ничего не замечая вокруг себя. Даже того, что сверху на него опускалась смерть.

Павлу было глубоко плевать на этого кретина, и тем сильнее оказалось его удивление, когда он заметил, что Леха сменил курс и направился обратно к зданию. Продолжая держать над головой зажатый в ладони сушеный палец, Леха добрался до Емели, пнул его ногой и крикнул:

— Вставай, дебил! Держись рядом. Я тебя выведу.

Емеля прекратил вопить, задрал голову и уставился на Леху. А заодно он разглядел черную воронью тучу, кружащуюся над монастырским двором. Его безумные глаза полезли на лоб, а рот приоткрылся для нового визга.

— Идем же! — прокричал Леха, протягивая ему свободную руку.

— Да брось ты этого барана! — не выдержал Павел.

Он не мог понять, что нашло на Леху. С чего вдруг этот мрачный и суровый человек взялся спасать гнусного Емелю? До этого он не проявлял особого милосердия к врагам, а Емеля однозначно оставался врагом, пусть и взятым в плен.