Ладонь, упавшая ему на плечо, вывела Павла из состояния сладкого сна. Тот дернулся, схватил дробовик, и едва не вышиб зарядом картечи лобовое стекло.

— Караулишь что надо, — зевая, похвалил его Костя. — Раз хотел спать, почему не разбудил?

— Да я вроде бы и не хотел, — смущенно пробормотал Павел. — Так, на минутку глаза прикрыл.

Минутка выдалась долгой. За нее снаружи успело рассвести. Втроем они выбрались из автомобиля и прошлись по пустынной дороге, разминая тела. Павел чувствовал себя скверно. Краткий сон не пошел ему на пользу. Луше бы вовсе не засыпал. Он только и думал о том, как бы поскорее разобраться с силами ада, а после как завалиться спать. И пусть хоть одна скотина попробует его разбудить!

Умывшись водой из бутыли, они сели завтракать на обочине.

— Наших что-то нет, — заметил Костя, ковыряя ножом банку тушенки.

— Времени еще много, — напомнила Вика.

— Да, да, время есть, — поддакнул Павел.

Он даже думать боялся о том, что отец Серафим и остальные крестоносцы могут не приехать совсем. В этом случае получится, что все жертвы и подвиги были напрасными, а окончательное решение человеческого вопроса уже не отвратить.

— Время-то есть, — ворчливо согласился Костя. — Но мы же уже вернулись.

— Слушай, давай не будем, — взмолился Павел.

— Не каркать, то есть? — уточнил Костя.

— Кушай молча, так будет лучше всего.

Уж что-что, а покушать Костя любил, и ради этого процесса мог пожертвовать даже свободой слова.

Поскольку делать было нечего, они позволили себе некоторую роскошь — собрали хвороста, и вскипятили над костром чайник.

— Утренний кофе, — торжественно произнес Костя, благоговейно дуя на исходящую паром кружку. — Как же давно мы с тобой не виделись.

Он сделал глоток, зажмурился от удовольствия, и пропел:

— Скоро, очень скоро, я буду встречать так каждое утро.

— И кто будет выращивать для тебя кофе? — спросила Вика, дуя на свою кружку.

— На мой век хватит и кофе, и сахара, — заметил Костя. — А дальше…. Ну, оно постепенно все само наладится.