— Глотнёшь с нами, отец? — повернувшись к лежанке, предложил он.

— Отчего же не глотнуть, сынок! — с явным удовольствием откликнулся Стокьян.

Шервард добавил немного браги в свою кружку, где ещё оставалось что-то на дне, и передал Генейре, чтобы та угостила отца. И вновь он успел заметить, как зыркнул Тробб — судя по всему, ему не слишком-то понравилось это. Однако он смолчал — складывалось ощущение, что теперь старший брат словно побаивался младшего.

— На здоровье, отец, — сестра приподняла голову отца и поднесла кружку к его губам.

Старик выпил всё без остатка и довольно крякнул, разом повеселев. Вообще в этом доме явно чувствовалась какая-то мрачная тягостная атмосфера, и теперь все его обитатели, за исключением одного Тробба, явно воспряли духом. Шервард, словно ненароком, вгляделся в лицо Лийзы, боясь прочесть там следы побоев. По всему выходило, что этот злобный пьяница держал в страхе весь дом, но юноша сомневался, что у брата поднимется рука на отца или Генейру. А вот с женой он сдерживаться бы точно не стал. Однако, хвала Матери, ни синяков, ни ссадин на её лице он не заприметил.

— Хорошо, что ты вернулся, сынок! — заметно окрепшим голосом произнёс отец, закусив хлебным мякишем, что также подала ему дочь. — Теперь, глядишь, повеселее станет.

Сердце Шерварда болезненно сжалось. Возможно, ему почудилось, но он услыхал в этих словах едва ли не мольбу о помощи. И стало ясно, что в ближайшее время он никуда не уедет — ему нужно будет оставаться в Скьёвальде по крайней мере до тех пор, пока он не будет убеждён, что все его родные в безопасности.

Будь он погорячее, то сразу же вызвал бы брата на разговор и, быть может, приструнил бы его. Но Шервард был не таков — он словно боялся ненароком обидеть Тробба, если тот вдруг окажется ни в чём не виноват. Так что нужно было ждать более ясных знаков. А пока нужно было оставаться здесь.

— Да, отец, теперь заживём как встарь. Почти… — вдруг поник головой он, вспомнив Лойю и свою дочку. — Ну а что ещё у вас за зиму случилось? — стряхивая с себя внезапно подступившую тоску, встрепенулся он.

— Генейру нашу сосватали, сын, — явно осмелев, тут же радостно откликнулся отец.

— Да ну! — воскликнул Шервард, взглянув в заливающееся счастливым румянцем лицо сестры. — Кто таков? Я его знаю?

— Тибьен Гримманд из Ликвенда, — ответил отец.

Ликвенд — соседняя деревушка, находившаяся дальше по побережью всего в каких-нибудь десяти полётах стрелы. Там жили люди из того же клана, что и жители Скьёвальда. Судя по тому, что избранника Генейры именовали клановым именем — он был воином.