— Как вы тут? — неловко перевёл разговор Шервард. — Как зима прошла?

— Плохо прошла… — буркнул Тробб. — Как отец слёг, еле перебиваемся.

«На брагу тебе, однако, хватает…» — недовольно подумал юноша, но решил не ссориться с первых же минут.

— А от ярла Желтопуза никакой помощи не было? — вместо этого спросил он. — Он обещал мне помогать вам.

— Никакой помощи не было, — пренебрежительно фыркнул Тробб.

— Да как же не было? — вмешалась Генейра. — По осени воз овса привезли по его приказу.

— Да это один раз и было-то!.. — недовольно зыркнул на неё Тробб.

— Значит, всё-таки помог, — Шерварду приятно было услышать это.

— Это было добрым подспорьем! — закивала Генейра. — А зимой бочонок свиного жира привезли, разве не помнишь?

— Хороша компенсация за отсутствие Шерварда!..

— Но я и перед отъездом привёз вам запасов, — вмешался юноша. — Рад слышать, что ярл сдержал своё слово.

— Всё равно еле концы с концами сводим… — продолжал гнуть своё Тробб.

И вновь младшему брату потребовалась вся его выдержка, чтобы не бросить обидные слова в адрес старшего. Очевидно, что тот делал куда меньше, чем мог бы и чем должен был, особенно учитывая бедственное положение, в котором они оказались.

— Как только буря стихнет — отправимся в Реввиал, — усилием воли не давая себе повышать голос, проговорил он. — Наберём всего, что нужно.

Он отметил про себя ещё одну неприятно поразившую его особенность. Почему-то во время всего этого разговора молчал отец. Он, глава семейства, обычно имел своё мнение по любому вопросу, и, вроде бы, именно он, а не Генейра, должен был дать отпор несправедливым нападкам Тробба. Но сейчас Стокьян сын-Герида тихонько лежал, глядя на происходящие снизу вверх, и словно не смея ничего сказать. Неужто он боялся Тробба?..

Лийза сообщила, что мужчины могут сесть за стол. Шервард и впрямь был голоден словно волк, и потому, ободряюще улыбнувшись отцу, направился к столу. Тробб всё с тем же недовольным видом протопал следом. На столе действительно было совсем негусто — две деревянные плошки с едва нагретой овсяной кашей, сдобренной тонкими полосками мяса и луком. Юноша почувствовал укол совести, припоминая, чем он потчевал себя в то время, как его семья перебивалась этим.

То ли повинуясь незаметному взгляду Тробба, то ли уже хорошо зная заведённые порядки, Лийза поставила две щербатые кружки и плеснула в них мутноватой браги.

— Для сугреву — самое то! — хмурое лицо старшего брата разгладилось. — А то ведь продрог, поди, как заяц! Вона как буря ярится-то! Завтра опять в море не выйти…

Шерварду неприятно было видеть, с какой алчной радостью Тробб подхватил кружку и опрокинул её в себя, даже не поморщившись. Ему сделалось противно от этого, но всё же брат был прав — несколько глоточков согрели бы его изнутри. Он тоже отхлебнул из своей кружки, невольно скривившись — за минувшее время он отвык от этого кислого вкуса перебродивших зёрен. Однако же брага потекла вниз тёплой волной, а большего от неё сейчас и не требовалось.