— Два года назад. К ним пришли с проверками, а офисы опечатаны. Никакой внутренней документации, счета заморожены. Будто и не было. Дальнейшая проверка выявила, что компания зарегистрирована на трех выживших из ума стариков из дома престарелых на юге Сан-Бернардо. Эти парни не помнили, как их зовут, а один и вовсе считал себя тамагочи. В общем — одна большая и удачная афера. Теперь, надеюсь, вы объясните, какое отношение к этому делу имел Корнелий Базвиль.

— Счета заморожены? — переспросил Наткет.

— Как мамонты, — усмехнулся Брине, радуясь наивному каламбуру.

Наткет нахмурился. Точно! Яд наверняка надо держать в холоде, иначе может испортиться. Он подошел к холодильнику и открыл дверцу.

И его чуть не вывернуло наизнанку. Запах формалина ударил в нос, мешаясь с тошнотворными тягучими ароматами. Все полки оказались заставлены толстыми лабораторными банками. Стекло было темным, но не настолько, чтобы скрыть содержимое. Желудок сжался и продолжал уменьшаться, стремясь к некоей бесконечно малой точке.

В Музее естественной истории этим банкам и нашлось бы место, но в кухонном холодильнике… Желто-розовые крысята, толстые и мокрые тараканы, крошечные слепые жабы и прочая гадость. Наткет захлопнул дверцу, но было поздно — перед глазами уже стоял образ Норсмора, склонившегося над миской. Наткет терпимо относился к экзотической кулинарии, но всему есть предел: одно дело улитки и устрицы, однако вкусы доктора отдавали извращениями.

— Лоу? — напомнил о себе инспектор.

— Да, да… Погодите. Получается, что Консорциума сейчас не существует?

— Можно сказать, так.

Наткет присел на краешек обеденного стола.

— Но… Стоп, я сам видел раскопки, которые он ведет. Я был на этих раскопках.

— Забавно, — усмехнулся инспектор. — Видимо, свою деятельность они так и не свернули. Подпольный рынок ископаемых — прибыльный бизнес. Как и торговля редкими животными. Уходить со сцены никто не будет. Но это не моя юрисдикция, я перенаправлю в соответствующий отдел… Базвиль, как я понял, был с этим связан?

— Понятия не имею. — Наткет пожал плечами. — Но он ни разу не говорил про ископаемые… А как сам Кабот? Можно же найти этого человека?

— Только по имени? — усмехнулся инспектор. — Глухое дело — сам Кабот, кто бы это ни был, очень хотел исчезнуть, и в этом преуспел. Не удалось найти ничего — где и когда родился, прочие факты биографии. Я молчу про фотографии и отпечатки пальцев…

— Совсем ничего? — переспросил Наткет.

— Даже больше — люди, которые, якобы, его видели… Никто не смог описать, как он выглядел. Встречали и забывали. Мы даже не знаем, какого цвета у него кожа.