В этот момент рядом треснула сломанная веточка. Наткет дернулся и сдавленно вскрикнул, когда колючки чиркнули по коже. Черт, неужели заметили? Он живо представил, как Норсмор подходит к нему со спины. Бесшумно крадется, как и положено змее; черты лица стали острее и жестче, пальцы вытянулись, а тонкие когти готовы вцепиться в горло. И при этом доктор улыбается… Наткет трижды проклял свое богатое воображение и повернулся.

Из сплетения ветвей с любопытством выглядывал толстый енот. Темные глазки влажно поблескивали, придавая зверю несколько обиженный вид, но в целом он выглядел крайне шкодливо.

— Чтоб тебя! — выдохнул Наткет.

Енот приглушенно тявкнул, махнул полосатым хвостом и скрылся. Словно и вовсе не было. Наткет смотрел ему вслед, гадая, тот ли это зверь, что укусил его в лесу, и что тогда он делает рядом с домом доктора?

Появление енота казалось слишком подозрительным. Конечно, эти животные часто держатся вблизи человеческого жилья, но возникло ощущение, что енот следил за ним. Какого черта ему надо? Наткет поежился — вот и доигрался до паранойи. Теперь, когда за ним начали следить еноты, на объективном взгляде на положение вещей можно ставить крест.

От этих мыслей его отвлек автомобильный гудок.

По подъездной дорожке взбиралась темно-синяя «Импала». Машина выглядела такой старой, что, казалось, попади колесо в дорожную колдобину — и вся конструкция развалится на части. Наткет услышал ритмичный скрип несмазанных деталей. Водителя он не разглядел, но из открытого кузова выглядывала торпедообразная голова белого бультерьера. Еще один патриарх, на сей раз животного мира.

Машина остановилась у самой двери и снова погудела. Прошло несколько минут, а никто и не появился. Похоже, Норсмора действительно не было дома. «Оно и к лучшему, — подумал Наткет, — сейчас машина уедет, и тогда можно будет подобраться поближе».

Хлопнув дверцей, из «Импалы» вышла тощая старуха, та самая, с которой встречался доктор, мать Калеба. Поднявшись на крыльцо, она постучалась, но ответа не дождалась. Старуха отошла от двери и прошлась вдоль окон, прижимаясь к темным стеклам. Наконец она покачала головой и вернулась к машине.

Бультерьер рявкнул — Наткету почудилось, что в этом рыке прозвучал вопрос, хотя слов он не разобрал. Старуха махнула рукой.

— Ни на кого нельзя положиться. Все нужно делать самой.

Не скрывая раздражения, она огляделась. Взгляд остановился на кустах, как раз там, где прятался Наткет.

Температура воздуха разом упала на пару градусов. Неужели что-то заподозрила? Наверняка: увидела краем глаза шевеление в кустах или почувствовала взгляд. Он вжался в сырую глину, жалея, что не способен, подобно броненосцу, мгновенно закапываться в землю. Сейчас она решит подойти поближе, и тогда пиши пропало. Ничего подобного план не предусматривал. Как он объяснит свое присутствие в канаве? Просто прогуливается? Ищет ягоды? Так ему и поверили! Они раскусят его легче, чем белка орех, и лампы в глаза не потребуется. Что ни говори, сыщик из него никудышный. Пытаться убежать и того бессмысленней — пока он будет выбираться из ежевичного плена, даже столь старая собака успеет десять раз до него добраться. Разбираться с бультерьером, как бы жалко тот ни выглядел, было выше его сил. Наткет видел огромные желтые клыки — не чета зубкам енота. Такой оттяпает руку и не заметит.