— Фургон вас довезёт аккурат до границы, — пообещал мэр. — Сообщают, вчера пограничники Сизии и Тарбагании совместно побили там шайку хоблов… так что мир восстановлен. Время прощаться, Воины Хаоса! Благодарим за участие… Я, конечно, мог бы сказать, что вам в Йуйле всегда будут рады, но, увы, не умею заглядывать в будущее. Всё непредсказуемо, и непостоянность — единственное у нас постоянство…

— Философски звучит, — согласился Олясин. — Но мы очень надеемся, что ваш город останется вольным. Не зря же всё это… Вы держитесь уж как-нибудь!

— Почините ворота, — скрипуче напомнил Витуру гном.

— Западные уже починили, — заверил мэр. — Оценив вашу пародию на сизийскую армию, я подумал, не создать ли нам собственное регулярное войско? Это ведь понадёжней наёмников. Может, стоит устроить здесь тиранию? Но пока это грёзы. Туманные миражи… В общем, доброй дороги. В фургоне вас ждут подарки от жителей города. Уезжайте скорее, пока ещё что-нибудь не случилось…

Простившись с Томасом, они пошли к запряжённому лошадьми фургону. Оркестр заиграл «Бангульский вальс», и печальная мелодия ровной волной поплыла в тёплом воздухе. Чиновники кланялись. Городские гуляки махали руками. Тоненький детский голосок повторял «До свидания!». Дородная женщина в капоре утирала слёзы зелёным платочком. Даже не верилось, что они всё-таки покидают этот город.

Копыта стучали по мостовой. Фургон ехал к восточным воротам уже знакомой улицей. Вот арка во двор, где был штаб командора Гунтрама. А вон дом, где ютится старушка, что провела их в тыл дружинникам. Горбатый уборщик аккуратно закрашивал надпись «РПЙ» на стене здания. В переулке играли в мяч цветасто одетые дети.

Витур Бюгель не обманул: йуйльцы сделали Воинам Хаоса уйму подарков. И еда, и питьё, и одежда, множество сувениров. Некоторые подписаны — так, Наумбии подарили поясную сумку для зелий с аккуратными бутылочками маниака внутри. Батлеру досталась древняя медная каска с кожаным подтулейником, от которой он пришёл в восторг, нацепил на голову и потом всю дорогу сидел в таком виде. Сердце Гуджа завоевали холщовые полосатые штаны, они пришлись олгу впору, и он часто таскал их впоследствии. Костик, как обычно, получил книгу — ценную, отпечатанную до Гигаклазма. Кэррота ожидало письмо от резчицы по дереву. Хорошее, светлое.

Фириэль осмотрела плоскую коробку со своим именем. Развязала ленту. Внутри — матовая фотография в латунной рамке. Старый, выцветший монохромный снимок группы людей в полевой форме, стоящих на фоне причудливого строения. Радиотелескоп, верно? И она среди них. Как давно это было? Кто они все? Она помнила только радиотелескоп. Таких слов больше не произносят. Огромная металлическая тарелка вросла ребром в землю, опоры насквозь проржавели, потускневшие пластины осыпались… но он всё ещё стоял памятником ушедшему миру. И, возможно, стоит до сих пор. Где-то там, далеко.