Мать умерла спустя несколько месяцев после извержения вулкана Пинатубо. По идее, от его последствий, но скажи кому об этом – на смех поднимут.

Все связано, и как раз этого никто не понимал. Если семья кукурузников из Айовы не ощутила последствий трагедии Филиппин сейчас, то ощутит позже, непременно ощутит, ведь экосистемы связаны, жизнь важна, и ничто в этом мире не исчезает бесследно. А у Белен тем временем не осталось причин возвращаться домой.

Получив приглашение на этот фарс под названием «Бал Александрийского общества», она загорелась жаждой крови. Какая ирония, она полжизни пыталась вытащить на свет божий секреты Общества, а тут ее запросто приглашают на закрытый праздник. Все же до нелепого прозрачно: ее звали для вида, будто она все еще могла что-то предложить, будто ей было еще что сказать. Нотозай к тому времени вовсю общался с правительствами, сбывая выданную Эзрой информацию в обмен на помощь полиции и военных для поимки шестерых опаснейших в мире медитов под руководством Атласа Блэйкли, известного партнера тайного общества, которое способно – но не желает – преобразить весь мир. Атласа Блэйкли, хранившего архивы столь уникальные и бесценные, что они могли бы изменить ход истории. Хранившего и ничего с ними не делавшего.

Торжественная часть мероприятия навевала слишком сильное уныние. Белен отправилась искать самого Хранителя, надеясь хоть как-то скрасить вечер. Хотелось придать перчинки, немного поиграть мускулами. Впрочем, и этого не вышло: такой тоски, как тогда, в кабинете у Атласа Блэйкли, Белен Хименес, наверное, в жизни не испытывала.

Казалось бы, глупость. Почти по всем стандартам, ее жизнь протекала очень тоскливо.

Нет близких друзей, родные давно умерли, замуж так и не вышла, детей не родила. Никаких серьезных отношений, одни романы да интрижки; не о чем вспомнить и не о чем рассказать со сладкой горечью в сердце.

Однажды влюбилась в профессора, которая профессором не была, зато воплощала силу, женственность, способность брать причитающееся… а на поверку оказалась очередной белой девушкой, считавшей, будто некая смутная цель, предназначение, куда важней будущего с Белен. Поздравляю, хотелось кричать, с тем, что ты – это ты, красивая, владеешь магией, которой пока даже нет применения! Родилась в стране, говорившей: «Дерзай и добейся величия!»

Но нет. Даже в Шотландии, глядя в глаза Либби Роудс, Белен не было так тоскливо, как в кабинете Атласа Блэйкли, когда она осознала оглушительную истину. Он тоже всего лишь… человек.

– Профессор Ха Аранья, – произнес он, будто некое грозное заклинание, – ваша репутация вас опережает. Скажите, а что значит эта Ха… Ах да, Хименес.