Никто не поверил бы.

Это казалось забавным, когда она училась в колледже. В смысле надеяться. Ей. На то, что есть некий путь вперед, потребность не опускать руки. Восхитительно! О Белен, кстати, вышла парочка громких статей. Ее чествовали как героиню. Журнал «Тайм» назвал ее человеком года – вместе с каким-то смертным, разработчиком софта и всеми пользователями (в тот год глобального пользовательского контента человеком года становился средний потребитель; хитро, но не так уж и далеко от истины). Видео с выступлениями Белен в ООН не стали… вирусными (о таком еще просто не слышали), но получили широкое признание в прогрессивных научных кругах. На родине, на Филиппинах, ей аплодировали, а приемная страна, Соединенные Штаты, вручила несколько формальных грантов (политику, правда, не поменяли, но этого стоило ожидать). Ее даже выдвинули на Нобелевскую премию мира. (Белен проиграла президенту Америки, который, впрочем, сумел избежать войны с другой страной первого мира, имея равные возможности устроить на планете затяжной кошмар, и потому причин злиться не было.)

Когда надежда начала иссякать, Белен выбрала агрессивный подход. Принялась хаять развитые страны, мол, они крадут, потребляют ресурсы как не в себя и при этом указывают на недостатки третьему миру, который когда-то так великодушно колонизировали. Мол, вы, отсталые, не прогрессируете. А все почему? Может, вы… глупые? Вот только об истоках проблемы почему-то не вспоминали. Хорошо, когда невидимая рука свободного рынка дает тебе технологии, позволяющие оттенить собственные ошибки.

Затем померкла и слава.

Кое-кто по-прежнему верил в правоту Белен, другие считали, что она пустозвонка. Последовали вопросы типа: «А не обратный ли это расизм?», «Не все ли жизни важны?», «Может, малым островным народам принять, что смысл их жизни – переработка? Пусть едят меньше мяса! Знаете, сколько мясокомбинаты углекислого газа выбрасывают в атмосферу!», «И вообще филантропы так старательно продвигают глобальную инициативу прозрачности, что все уже давно обо всем знают».

«И, может, пусть каждый потребитель сам решит, становиться ему социально сознательным или нет?»

«Как прикажете поступать Соединенным Штатам, если народы Африки по-прежнему жгут деревья?»

У Белен спрашивали, какие она видит пути выхода. Предпринимаемые меры ничего не дают. Нет, неоднократно отвечала Белен, все на самом деле просто, надо только призвать к ответу корпорации, загрязняющие воздух. Но по какой-то причине ее призывы тонули в фоновом шуме жизнеутверждающих роликов типа тех, в которых уточек очищали от нефти Очень Эффективным средством для мытья посуды. И еще подчеркнуто напоминали ей, откуда взять средства. Белен предлагала ввести налог на роскошь, а богачи отвечали: кхм, что, простите? Как бы то ни было, все сводилось к вопросу понимания. Она уже не была такой привлекательной, как когда-то, и большинство людей занимались своими обычными делами, никак не ощущая на себе воздействия того, что так злило Белен, находили занятия поинтересней, желанней. Ее борьба превратилась в подобие затянувшегося брака не первой свежести.