Придется самой искать выход.

Либби снова присмотрелась к отражению в зеркале, заставила себя выпрямиться, расправить плечи. Сбросить пока груз, который непременно на них ляжет. Кто вообще безгрешен? Никто. А Либби не сможет жить с сожалением. Слишком много она узнала. В этом весь фокус, в знании.

Нико еще несколько лет назад все верно сказал: если эту жизнь не использовать, она проходит впустую.

Сегодня – тот самый день. В мире существовали две ее версии: Либби Роудс, с которой хватит, и та, которая никогда не успокоится.

Если так посмотреть, то все становится проще. Сначала Либби устроит небольшой пожар, чтобы сработала сигнализация, и всех эвакуировали. Затем она слегка подправит камеры слежения. Защитная оболочка ядерного реактора «Уэссекса», которая не работала – просто не могла заработать без магической помощи того, кто еще не родился, – состояла из самого реактора, регулирующих стержней, паропровода, турбин и насосов. Там, словно по сюжету романа-антиутопии, не было ни души, одни только сверкающие немыслимой, стерильной чистотой механизмы.

Ну, разве что кроме нее. Медита, способного зажигать звезды.

Либби встанет под генератором. Закроет глаза и вспомнит огонь, от которого закипает кровь в жилах, ярость, от которой распирает в груди. Гнев и сомнение. Боль и беспомощность. Ведь, несмотря на всю теорию магии, на вычисления и на то, как трудно преодолеть сопротивление двух атомных ядер и соединить их, Либби понимала: дело не в точности. Дело в том, что ей придется взять в руки, в свои жалкие человеческие руки, сверхновую. А чтобы коллапсировать и взрывом прорваться сквозь время, ей просто нужно раскрыться. Она и прежде злилась, но направляла эмоции внутрь: одинокая, униженная, с разбитым сердцем. Однако в этот раз так ничего не выйдет.

На этот раз она закроет глаза. Глубоко вдохнет и сделает то же, что и прежде, только не даст себе оплошать, потому что больше не боится. Больше она не испытывает боли и не нуждается отчаянно в костыле чужой веры в нее. Впервые с тех пор, как Либби покинула стены Общества, с тех пор, как вошла в кабинет декана НУМИ, с тех пор, как повстречала Нико де Варону, с тех пор, как умерла сестра, с тех пор, как она потеряла половинку сердца, она впервые не признает себя неполноценной. Не усомнится в собственной силе. В том, чего заслужила.

Она сделает это. И сделает в одиночку.

Позднее она уже не вспомнит деталей – только всплеск. Как он родился у нее в груди и использовал ее тело одновременно как проводник и источник энергии, которой не знают люди, не потребляют машины и о которой даже не слагали легенд. Она не вспомнит истерии, абсолютного безумия, когда в то же сердце, которое разбивалось, с каждым разом все больней и больней, с двенадцати лет, хлынула энергия звезд. Не вспомнит, что именно у нее взяли, не вспомнит, сколько сил приложила и пролила пота, не сможет точно сказать, на сколько градусов менялась температура крови, как сводило мускулы и дрожали пальцы; не вспомнит обезвоживания, мучительной боли, и как бешено, сбиваясь, стучал ее пульс. Позднее, оглядываясь назад, она заново переживет, – вспоминая вспышки, но не слепоту, – мгновения, когда ее словно разрывало на части.