— Я не смогу… — прошептала она. — Я не смогу вынести…

Эмили замолчала и вздрогнула. Она взяла Роберта под руку, но взгляд ее был отрешенным, словно размытым дождем.

— Мне невыносимо, — сказала она просто, — пребывание рядом с ними.

Роберт отрицательно покачал головой.

— И все же, — настойчиво твердил он, — она добра. Она не причинит тебе вреда.

— Ты не можешь этого знать, — ответила Эмили.

С неожиданной горячностью она прильнула к нему и встретилась с ним взглядом.

— Я знаю, что значит, — прошептала она, — желать моей крови. И повторяю тебе, я никогда близко не подойду к твоим друзьям.

И она выполняла свое обещание. Роберт заставил ее остаться в особняке Годолфина, но она не разговаривала ни с Миледи, ни с Лайтборном, не ела с ними за одним столом и даже избегала оставаться в одной комнате с Миледи. Казалось, и саму Миледи устраивала возможность быть от нее подальше. И все же, даже когда ее и Лайтборна не было дома, Эмили продолжала нервничать. Беспокойство не покидало ее ни на минуту, потому что глаза Годолфина и всех остальных обитателей особняка были постоянным напоминанием о том, чем и она была совсем недавно, отражением ее былого состояния и страданий. Чтобы избавиться от них, она надевала бриджи и ходила пешком, всегда пешком, по улицам Лондона или по загородным полям и холмам. Роберту доставляло удовольствие сопровождать ее, потому что такие путешествия будили в его памяти картины их детских прогулок и напоминали о том времени, когда весь мир вокруг казался непорочным. Светским удовольствиям он мог предаваться с Эмили только по вечерам. Потому что только в это время суток он мог показать ей то, что способен предложить Лондон: маскарады во дворце, театры и балы, бесконечный головокружительный водоворот наслаждений, у попавшего в который нет времени думать, нет времени вспоминать. И все же в самом центре этого водоворота оставалась Эмили. Она была единственной постоянной точкой среди хаоса и сумбура — окном в мир потерянной надежды и обещанием того, что надежда еще может вернуться.

Желание добиться возвращения утраченной надежды стало единственной страстью Роберта. Он все более разделял страхи Эмили и все чаще приходил к мысли оставить Миледи. Он стал задаваться вопросом, не права ли Эмили и в том, что необходимо оставить дом Годолфина. Возможно, даже вместе покинуть Лондон и отправиться в путешествие по миру, как они не раз обещали друг другу в Вудтоне, когда, будучи еще детьми, смотрели на звезды и предавались мечтам обо всех чудесах, существующих под этим звездным небом. И все же Роберт никак не мог решиться расстаться с Миледи во второй раз. Он продолжал жить под одной с ней крышей вместе с Эмили, и все это время росли его страхи, но и крепли мечты.