— Не говорите так, Миледи, вы ведь знаете, что это неправда, — возразил он и помолчал. — Но вам также следует знать, что Эмили никогда не будет спокойна здесь.
— Вы женитесь на ней, Ловелас, обвенчаетесь в церкви?
— Да, — подтвердил Роберт и медленно произнес: — Я хочу жениться на ней.
Миледи горько рассмеялась.
— Так вы явились за моим благословением, как если бы я действительно была вашей матерью?
— Кого еще я мог бы просить о благословении и любви, как не женщину, которая, помимо Эмили, для меня дороже, чем все остальные в этом мире?
Роберт поднялся на ноги. Он взял руку Миледи и поцеловал ее.
— Если вы меня любите, — прошептал он, — то помолитесь о моем счастье. — Он подошел к двери, обернулся и сказал: — Спокойной ночи, Миледи.
Закрыв за собой дверь, он быстрыми шагами стал удаляться по коридору.
Миледи осталась сидеть у камина одна, с бокалом вина в руке и бутылкой, поставленной на пол возле кресла.
«В тот день, далеко не по своей воле, я видел на Друри-лейн два или три дома с отмеченными красными крестами дверьми и надписью “Господь, помилуй нас!”, которая явилась для меня первым зрелищем такого рода, печальнее которого, насколько я помню, мне никогда не доводилось видеть».
Роберт сразу же лег в постель, но сон не приходил. Он ощущал нараставшее беспокойство, хотя не мог бы сказать, крылось оно в предвкушении удовольствия или причиной ему был страх. В конце концов он сдался и вышел на балкон. Там он долго стоял, вглядываясь в ночь и прислушиваясь к шуму деревьев парка. Потом, словно движимый каким-то внезапным предчувствием, он покинул балкон и поспешил к двери в комнату Эмили. Он не заходил к ней ночью с той поры, когда она поправилась. Дверь, которую она обычно запирала, оказалась открытой, и он вошел в спальню. Эмили сидела в постели.
— Ты тоже не можешь уснуть, — прошептала она.
Роберт подошел к ней.
Какое-то время она смотрела ему в глаза, потом сняла с пальца кольцо и протянула ему.
— Надень его.
Роберт послушно выполнил ее просьбу.
— Этого будет достаточно для венчания? — спросила Эмили шепотом.