По мере приближения к Уайтхоллу движение на улицах становилось все более оживленным. Дальше Чаринг-Кросс уже было невозможно проехать ни по одной дороге. Бока запрудивших улицы карет пестрели гербовыми щитами, и Роберт терялся в догадках, не пустились ли уже знатные люди в бега под впечатлением первых слухов о надвигавшейся чуме. Он оставил карету в конце Стрэнда и пошел к дворцу пешком, пробираясь между экипажами. За воротами Гольбейна толчея была еще больше. Недавно была объявлена война Голландии, поэтому всюду ошалело сновали чиновники и секретари, размахивая бумагами и обсуждая новости. Но Роберт заметил и слуг, таскавших кипы одежды и сундуки. Попадались на глаза и придворные, которые выглядели оставшимися не у дел. Он не мог поверить, что лорд Рочестер способен бежать, но во дворце его не было, и, как Роберт ни пытал его слуг, все они клялись, что не знают, где можно найти их хозяина.

У него не оставалось иного выбора, кроме возвращения к своей карете.

— На Пуддинг-лейн, — крикнул он, — и со всей скоростью, на какую способны лошади.

От его недавних замыслов найти лорда Рочестера, и спасти таким образом Эмили, не осталось ничего, кроме стоявших перед глазами призрачных картин бесполезной суеты возле умирающей девушки. Гигантский замок его надежды рухнул, и осталось только желание застать Эмили еще живой. Он крепко держался обеими руками за край сиденья и молился с таким отчаянием, какого никогда прежде не чувствовал. По мере удаления от Сити дорога становилась все более свободной, и Роберт видел из кареты, как окна вспыхивают светом, возвещая о наступлении сумерек. Он понял, что отсутствовал несколько часов, а этого времени было достаточно, чтобы угаснуть не только свету дня.

Когда они свернули наконец на Пуддинг-лейн, Роберт высунулся из окна, рискуя вывалиться из кареты. Он сразу же почувствовал слабость, которая внезапно обожгла желудок и стала подступать к горлу. Дом охраняли двое часовых. Выпрыгнув из остановившейся возле них кареты, он увидел на парадной двери висячий замок, а саму дверь заколоченной досками. На ней был нарисован красный крест и написаны слова мольбы о милости Господа. Роберт сомневался, что молитвы могут теперь помочь.

Он подошел к одному из часовых.

— Она умерла? — спросил он. — Девушка там, в доме, она умерла?

Солдат поднял на него взгляд. В нем читалось нервное напряжение.

— Вы ее знали?

Внезапно онемев, Роберт утвердительно кивнул головой, и часовой сразу же от него попятился.

— Пожалуйста, скажите, — попросил Роберт. — Я должен знать.