— Очень отдаленно, — ответил он, снова улыбнувшись и закрыв глаза.

— И это, как всегда, приятно? Ощущения так же глубоки, как прежде?

Роберт открыл глаза, но не смог согнать с лица улыбку.

Лорд Рочестер, все это время не перестававший пристально изучать выражение его лица, склонил голову в почти незаметном поклоне, быстро перешел мостик, сбежал по ступеням вниз и шагнул в лодку.

— Итак, вы точно решили, — внезапно крикнул он, — что это произойдет нынешней ночью?

— Нынче вечером, — откликнулся Роберт. Он помолчал, потом громко крикнул: — На Чаринг-Кросс. Она обедает у мисс Стюарт и задержится допоздна.

Не желая больше продолжать разговор, Роберт отвернулся и быстро пошел вперед вдоль причалов. С каждым шагом возникшее у него ощущение удовольствия становилось все более сильным. Он приближался к верфям военного флота. Вверх от набережной Темзы поднимались несколько убогих улочек. На одной из них он и должен был встретиться с Миледи. Нужную улочку нашел быстро; по обе стороны тянулись ряды магазинов и безобразного вида таверны, где матросы могут так напиваться, что валятся с ног, едва выйдя на улицу, и засыпают прямо в грязи, сладко похрапывая. В самом деле легкая добыча. Роберт продолжал шагать вдоль расположенных по всей улице притонов; ощущение удовольствия становилось почти невыносимым. Наконец он увидел ее. Она стояла, не отрывая взгляда от большого, крепкого и очень старого, как догадался Роберт, дома. Он был обращен фасадом на зеленую лужайку, простиравшуюся до самой Дептфордской набережной. Юноша попытался сообразить, что в этом доме могло вызвать такой интерес Миледи. Возможно, в одной из его комнат, подумал он, она настигла матроса, кровь которого золотым потоком разливалась сейчас по ее венам.

Он коснулся ее плеча. Когда она испуганно обернулась, на ее лице не было и тени той ленивой истомы, которую он ожидал увидеть. Наоборот, выражение лица Миледи говорило о безысходном отчаянии, какой-то странной, едва ли ни первозданной скорби.

— Ловелас! Дорогой мой Ловелас! Позвольте мне обнять вас.

Она больше ничего не сказала, но когда наконец отстранилась от него, от прежнего выражения ее лица ничего не осталось. Оно снова выглядело ледяным и спокойным. Роберту хотелось спросить, что она видела или испытала прошедшей ночью, узнать, что так сильно на нее подействовало, но по ее взгляду было видно, что не стоит даже заикаться об этом, и готовые сорваться с языка вопросы так и остались незаданными. Внезапно она улыбнулась и поцеловала его, почти робко, словно с трудом решившаяся на это влюбленная девочка.