Роберт ничего не ответил. В его памяти зазвучал крик матери, которая обещала ему новую встречу за Небесными вратами. Он очень давно не слышал его так отчетливо.

Текли дни и недели, но память непрошено возвращала и возвращала его к обещанию матери. Лорд Рочестер, как он и заявил Роберту, был выпущен из Тауэра. Они вместе отправились на восточное побережье, где наняли судно, которое доставило их на один из кораблей флота. Даже после выхода корабля в открытое море крик матери продолжал повторяться эхом в голове Роберта. Он был не в силах избавиться от него и желал лишь, чтобы крик не был таким поразительно настойчивым. Голос матери лишал его воли, заволакивал туманом сомнений его решимость отыскать способ мести.

Лорд Рочестер бравировал тем, что ищет смерти, и не упускал случая блеснуть юмором, снова и снова возвращаясь к теме вечной жизни после окончания земной. Чем ближе английские корабли подходили к голландскому флоту, тем настойчивее он делился своими размышлениями, словно уже готов был поверить, что сомнение может быть чем-то похожим на море, бескрайним и вечно мятущимся, по которому он мог бы носиться вечно, так никогда и не встретившись с этим турком в Амстердаме.

— И все же, говоря по правде, — брюзгливо заговорил он однажды ночью, — здравый смысл и опыт убеждают нас в том, что все мы — только сгустки чувств, заключенных в материальную оболочку, и ничего больше. Нет никакой жизни после смерти. Есть только полное уничтожение.

Один из его товарищей по каюте предостерегающе покачал головой.

— Не говорите так, — прошептал он испуганно. — Возможно, завтра мы вступим в бой. На душе очень неспокойно. Я чувствую, что мне суждено умереть.

Лорд Рочестер поднял на него возбужденный взгляд и спросил:

— Уайндхэм, неужели вы действительно верите, что ваша душа переживет ваш смертный прах?

— Да, верю.

— И все же боитесь умереть?

— Давайте не будем больше говорить об этом, — сказал Уайндхэм, пожав плечами.

Он потянулся к раскачивавшемуся над головой фонарю и прикрыл пламя ладонями, словно это была его жизнь, которую он хотел сохранить. Лорд Рочестер ухмыльнулся и повернулся к Монтегью, который прибыл на корабль вместе с ним и Робертом.

— Что скажете? — обратился Рочестер к другу. — Вы согласны с Уайндхэмом в том, что наша религия говорит правду и что смерть — всего лишь врата на пути к новому, ни с чем не сравнимому состоянию?

Монтегью нахмурил лоб, но на вопрос не ответил.

— Я тоже чувствую… — медленно заговорил он, словно чему-то неожиданно удивляясь, — я чувствую, что умру.

Уайндхэм посмотрел на него широко открытыми глазами.