Роберт приходил на место гибели друзей в следующие две ночи. Он шагал по палубе, вглядываясь в штормовые волны. Иногда он поднимал глаза к небесам, но ночное небо не давало никаких знаков, ветер не приносил ничего, кроме клочьев пены, и он понимал, что призраки не появятся. У него не оставалось в этом сомнений, но ему не давал покоя вопрос, не явились ли они лорду Рочестеру. Спросить он не мог, потому что его сиятельство отсутствовал по какому-то секретному делу вместе с адмиралом. Прошло три дня после гибели Монтегью и Уайндхэма, прежде чем лорд Рочестер наконец появился на корабле. Он долго стоял в дверном проеме каюты, не отводя глаз под вопросительным взором Роберта, а потом неожиданно рассмеялся и тряхнул головой.

— Часто можно слышать, — изрек он, — что истине лучше всего помалкивать. Вот Уайндхэм и доказал, что это действительно так.

Роберт подошел к нему.

— Итак, вы приняли решение?

Лорд Рочестер прищурил глаза, но ответил не сразу.

— За последние дни мы приобрели немалый опыт, — ворчливо заговорил он наконец, — как обходиться с этими живущими в грязи голландцами. Пришлось признать, что у нас пока мало кораблей, чтобы всыпать им так, как они того заслуживают. Решено также, что нам необходимо немного времени на подготовку. То есть мы должны пойти на переговоры о перемирии. Необходимы какие-то предварительные соглашения. Все это, конечно, должно проходить с соблюдением строжайшей тайны.

Роберт неторопливо поклонился.

— Строжайшей тайны… Конечно. Я понимаю.

— Я вызвался послужить выполнению этого плана и взял на себя смелость, Ловелас, назвать в числе добровольцев и вас. Я уверен, что вы согласны.

— От какой службы моему королю я мог бы отказаться?

— Ваша преданность — залог доверия вам, — сказал лорд Рочестер, сопроводив свои слова придворным поклоном. — Очень хорошо. Нынче ночью мы отбываем на небольшом быстроходном судне в условиях, как я уже говорил, строжайшей тайны. Наш путь лежит в Голландию, где нам необходимо встретиться с главой Голландской Республики.

— И где же, милорд, можно его найти?

— Ну, Ловелас, трудно сказать определенно. На самом деле, возможно… Нет, вероятнее всего, нам вообще не удастся его обнаружить.

— Это может обернуться великой трагедией.

— Невообразимо громадной.

— Но мы не позволим сомнениям повлиять на нашу решимость.

— Определенно не позволим.

— Ибо иначе кто знает, каких иных потерь ждать нам впереди?

— Даже при самом благоприятном к нам отношении. Кто, в самом деле, может это знать?

Внезапно лорд Рочестер улыбнулся и сказал, перестав дурачиться: