— Как известно, — прошептал он, — гетто всегда было и будет тем местом, где сильна черная магия.

Потом он повернулся ко мне, прищурился и спросил:

— Как вы думаете, в чем источник тайного могущества этого раввина?

Я продолжал смотреть в сторону гетто и пробормотал в ответ:

— Вы говорили мне не о могуществе, а об учености.

— А ученость разве не могущество?

Я улыбнулся.

— Если вы, Тадеуш, горите желанием обрести ее, почему бы вам не проникнуть в его разум и не почерпнуть там все нужное прямо из его мыслей?

— Я уже пытался, — ответил Тадеуш.

Я внимательно посмотрел на него, потому что ответ удивил меня.

— И что же вы там нашли?

— Я всю ночь боролся с ним в его снах, и, так же как тот ангел, что сражался с Иаковом у брода, не смог его одолеть.

Он помолчал, потом внезапно снова заговорил шепотом:

— Вы… Вы величайший из нас, но и вам не удастся сломить этого еврея.

— Почему я должен захотеть это сделать? — пробормотал я недовольным тоном.

— Видите ли, я уверен, что он — орудие сил ада.

Я бросил на него хмурый взгляд и сказал:

— Тем не менее именно он остановил чуму.

— Хитрость, сударь, ловкий обман. Вы не знаете этих евреев так, как знаю их я. Мы должны сломать его как можно быстрее, пока его могущество не стало колоссальным. Обладая силой Первого во Зле, чего только он ни попытается натворить!

Мне не составило труда прочувствовать необыкновенную силу его порыва, однако я в знак согласия сдержанно кивнул головой и сказал: