— А потом, сэр? Там было что-то еще, что заставило вас вскрикнуть.

— Действительно было, — согласился мистер Мильтон, обреченно улыбнувшись. — Когда вы закончили чтение, видение стало меняться.

— И что же стало происходить? — настойчиво проговорил сквозь зубы Роберт. — Что эта книга вам показывала?

— По-прежнему вас. Но изменившегося. О, как изменившегося.

— Как?

Мистер Мильтон затряс головой.

— Вы были… так же миловидны… Вы, прежний, были подобны отмеченному красотой Господа златокудрому ангелу со светлым лицом. Но теперь у вас были манеры кавалера, а взгляды, которые вы бросали по сторонам, были искажены ужасной чувственностью, злобой и ненавистью, завистью и разочарованием. Вы по-прежнему выглядели ангелом, но ангелом падшим, навсегда отринутым от радостей рая. Стали таким, каким мог выглядеть сам Сатана, князь мятежников. И у меня зрела уверенность, что вы, кто был когда-то сама доброта, превратились в изверга. Меня переполнил страх, и я выронил книгу, показавшую мне такие вещи. Я не смог больше вынести эту разворачивающуюся перед моим взором картину.

Роберт кивнул, потом медленно поднялся на ноги.

— Книга, — прошептал он. — Попробуйте почитать ее снова.

Мистер Мильтон вздрогнул, но Роберт крепко сжал его плечо и сунул в руки книгу.

— Попробуйте! — внезапно закричал он. — Попробуйте, ну!

Он сжал плечо поэта еще сильнее, потом убрал руку и прошептал:

— Сделайте это, сэр. В этой книге есть вещи, которые я должен знать.

Мистер Мильтон закусил губу, но во всем остальном выражение его лица, казалось, совершенно не изменилось. Он с большой опаской раскрыл книгу, разгладил ее страницы и провел по ним пальцами, но лицо его оставалось холодным. Он снова захлопнул книгу и закрыл глаза.

— Ничего, кроме тьмы.

Мгновение Роберт стоял молча, потом выхватил книгу из рук мистера Мильтона.

— Значит, прощай, надежда, — тихо сказал он словно самому себе.

— Прощай надежда? — переспросил слепец, недоверчиво нахмурив брови. — Значит, все кончено? Вы уже так низко пали, став тем, кого я видел?

Роберт горько рассмеялся.

— Какое значение имеет то, кем я стал? — воскликнул он. — Эта книга не лжет. Она правдиво представила вам прошлое, почему же не может оказаться верным и проблеск будущего?