— Потому что в конце концов именно вы научили меня читать по-еврейски… И еще… многому другому.

Мистер Мильтон шевельнулся, потом на мгновение замер и внезапно расхохотался, но не так мрачно, как прежде, а заливистым, едва ли не захлебывающимся, радостным смехом. И Роберт увидел покатившиеся по его щекам одинокие серебристые слезинки.

— Это вы? — прошептал старик ставшим хриплым голосом. — Правда вы? Магистр хитрости[11], который явился ко мне во времена самых тоскливых глубин моей ночи… Вы тот, кого я потерял, казалось, навсегда?

Он снова засмеялся и замахал руками, привлекая внимание друзей.

— Этот мальчик был для меня в те времена, когда все казалось невыразимой словами кромешной тьмой, когда не было надежды, что когда-нибудь наступит день… Он был для меня светом, обещанием надежды. Но у меня так никогда и не появилось возможности… дать ему знать…

Его голос умолк, он сделал глубокий вдох и крепко вцепился в книгу. Кончики его пальцев стали шевелиться там, внутри книги, между страницами. В тот же миг он вскрикнул. Этот крик был таким неожиданным, таким ужасным, что все вокруг замерли словно парализованные. Мистер Мильтон медленно раскрыл книгу. Он, казалось, читал ее, а потом внезапно уронил и сам грузно осел на землю.

Друзья мгновенно обступили его, но Роберт отодвинул их в сторону, опустился на колени перед этим слепым человеком и поддержал его, обняв за плечи. Голова мистера Мильтона моталась из стороны в сторону, он тер глаза, словно пытаясь очистить их от какого-то ужасного видения.

— О, берегитесь, — пробормотал он. — Берегитесь!

Он стал яростно вертеться то в одну, то в другую сторону, хватая воздух руками, а потом нащупал лицо Роберта и снова стал изучать его пальцами.

— Берегитесь, ибо древняя Тьма уже ждет, она голодна и жаждет воцариться в своих старых владениях, истребить саму природу жизни и все сущее.

— Возьмите, сэр, — шепнул мистер Обри Роберту на ухо. — Возможно, это его успокоит.

Он протянул Роберту стакан с вином, и тот поднес его к губам мистера Мильтона. Старик судорожно отхлебнул, расплескав вино, потом передернул плечами и позволил отвести себя в дом. Опустившись в кресло, он жестом попросил гостей оставить его одного. Но Роберт не ушел. Он снова опустился на колени возле поэта.

— Что вы видели, сэр? — спросил он шепотом. — Я знаю, что произошло. Вы прочитали эти таинственные знаки.

Мистер Мильтон не стал отрицать, но выражение его лица оставалось холодным как мрамор.

— Я видел, — ответил он, медленно произнося слова, — мальчика в небольшой комнате. Это были вы, а комната была моей. Вы подходили к письменному столу. На нем стопкой лежали страницы моей поэмы, моего «Потерянного рая». Вы взяли верхнюю страницу, вы читали ее, произнесли вслух строки речи Сатаны, те самые строки, которые нынче вечером вас напугали.