Роберт посмотрел на нее, не скрывая охватившего его удивления.

— Откуда у вас такая уверенность в результатах моего предприятия?

Миледи едва улыбнулась в ответ и отрицательно покачала головой.

— Сейчас на нас свалилась гораздо более жуткая проблема, чем все, что вам удалось вынести из своего предприятия.

Она застегнула плащ и, едва Роберт раскрыл рот, чтобы потребовать объяснений, приложила палец к его губам.

— С вашим делом придется повременить.

Он резко убрал ее палец.

— Почему, — спросил он шепотом, — что вы обнаружили?

— Настоящий кошмар, — ответила Миледи.

Не сказав больше ни слова, она взяла фонарь, другой рукой схватила за руку Роберта и повела за собой прочь из номера. Они вышли на улицу, где Миледи подозвала наемный экипаж и приказала вознице:

— Везите нас на Пуддинг-лейн.

Что-то в ее голосе заставило Роберта воздержаться от вопросов, которые готовы были целым потоком сорваться с его языка. Он сидел молча, а Миледи тревожно вглядывалась в темноту улиц, пока экипаж не остановился возле дома, в котором умерла Эмили. Роберт с той поры ни разу здесь не был, и, когда он очутился в тени дома, у него возникло ощущение, будто ледяной ветер ворвался к нему прямо в душу. Миледи схватила его за руку.

— Думаю, я выяснила, — шепнула она, — что высматривал здесь Лайтборн.

Роберт по-прежнему не решался одолевать ее расспросами. Он лишь мельком заглянул ей в глаза и последовал за ней в дом. Замок на двери был сломан, а темнота за дверью казалась влажной и неприятно приторной. Роберт подумал, что такого отвратительного смрада он не ощущал с той поры, когда стоял в подвалах дома Уолвертона. Вопреки своему желанию, он сделал глубокий вдох, потому что вообразил, что уловит присутствие примеси запаха несвежей крови. Стреляющая боль в животе мгновенно подтвердила правильность его впечатления, и он согнулся вдвое, зашатался и рухнул на пол. Миледи подбежала к нему и взяла под руку. Он поднялся, и она повела его вглубь дома.

— Мы направляемся в ту комнату, — прошептал он, пораженный внезапной догадкой, — где умерла Эмили.

Миледи оглянулась на него, в ее взгляде блеснуло что-то напоминавшее жалость.

— Туда, дорогой Ловелас, — ответила она, — именно туда.

Она остановилась у приоткрытой двери и резко распахнула ее. В то же самое мгновение Роберт ощутил усиление боли, но заставил себя справиться с ней. Он крепче оперся о руку Миледи и, пропустив ее вперед, вошел в комнату. Миледи подняла фонарь. Роберт напряг зрение.

Из темноты донеслось яростное, порожденное болью шипение. Миледи достала кинжал.