Миледи в конце концов появилась, но лишь с наступлением утра. Роберт спросил, где она была, но ответа не получил. Она взяла его под руку и стала настойчиво убеждать, что пришло время перебраться на борт корабля. Роберту не составило труда догадаться по ее горящим щекам и матовому блеску кожи, каким делом она занималась. Когда они вошли в свою каюту, Миледи обратила его внимание на стоявший в центре ее сундук.

— В таком хаосе, — пробормотала она, — всегда необходимо позаботится обо всем, что следует прихватить с собой.

Роберт бросил на нее взгляд, потом открыл крышку сундука. Он был заполнен бутылками, расставленными аккуратными рядами. По возникшей в животе боли он сразу понял, что подмешано к содержимому бутылок этого дорожного винного погреба.

— Я твердо уверена, — сказала Миледи, кивком головы подтвердив его догадку, — что, отправляясь в долгую поездку, лучше всего иметь под рукой запас средства, стимулирующего работу сердца.

— Так же как компаньона, с которым можно разделить удовольствие? — спросил Роберт.

Миледи не дала прямого ответа. Она закрыла крышку сундука и нежно поцеловала Роберта.

— Все в свое время, — тихо сказала она наконец. — Все в свое время.

Они отчалили той же ночью. Корабль выходил из гавани, оставляя позади себя крохотные, доверху нагруженные суденышки, спешившие вниз по реке в непроглядную тьму. Вода Темзы далеко за кормой так кипела отражениями горевшего города, над ней носилось такое множество искр, походивших на несметный рой огненных мух, что, казалось, даже реку пожирало пламя пожара. Только возле Лондонского моста, который первым был охвачен пожаром, вода выглядела спокойной. Вдоль берега, на который выходила Пуддинг-лейн, не осталось ничего, что могло гореть. Вместо недавно стоявших на самой улице и в прилегавших к ней переулках домов, вместо многочисленных сооружений береговой линии зияло черное сердце пожара, оставленное ненасытным пламенем. Роберт долго вглядывался в эту темноту, потом повернулся к Миледи и крепко обнял ее. Поверх ее плеча он мог видеть всю панораму Лондона: его колокольни и башни, его трубы и крыши, осыпавшиеся у него на глазах, исчезавшие в бушующей дуге пламени, рассыпавшиеся в пыль, которую подхватывали и разносили порывы огненного ветра. Только собор Святого Павла, самое высокое и самое величественное здание, продолжал, казалось, стоять неповрежденным на вершине холма, чернея над бушевавшим пламенем. Внезапно и на его крыше замелькали вспышки пламени. Корабль стал поворачивать, следуя изгибу русла Темзы, и горящий город исчез из поля зрения Роберта, словно от Лондона ничего не осталось, кроме метавшегося лихорадочного румянца отсветов пламени на сером от дыма небе. Некоторое время спустя корабль опять изменил курс, и Роберту снова стала видна громада собора Святого Павла, теперь уже целиком охваченного пламенем. Внезапно прямо у него на глазах во все стороны брызнули камни, и часть величественного здания обвалилась. Роберт повернулся к Миледи и поцеловал ее с неожиданной страстью. Потом снова отстранился от нее и стал смотреть вперед, вглядываясь в молчаливо ждавшую их темноту ночи.