— Помню, однажды вечером этот священнослужитель сидел здесь со мной, когда боль была особенно сильной. Мы с ним вместе молились об укреплении моей решимости.

— И?..

— Позднее, той же ночью, мне приснился сон, будто, вопреки своей воле, я поднялся с постели. Я не помню, куда направился, но чувствовал, что мое тело обдувал ветерок. В полях за парком я нашел нищего, который спал под живой изгородью, свернувшись калачиком. Я выпил его досуха. На следующий день, когда я проснулся, мне стало заметно лучше. Священник заявил, что это чудо ниспослано в ответ на мою молитву.

Ловелас улыбнулся, продолжая вглядываться в сгущавшуюся вечернюю темноту.

— А что вы скажете, — тихим голосом спросил он, — если ваши молитвы действительно могут быть услышаны?

Лорд Рочестер сузил глаза и долгое время не отвечал.

— Хотел бы я знать, — наконец прошептал он, — как достичь этого.

Ловелас холодно рассмеялся.

— О, милорд, — ответил он, — можете не сомневаться, сейчас вы услышите рассказ об этих средствах и о многом, очень многом другом. Ведь у нас впереди целая ночь.

— И я хотел бы также знать…

— Да?

— Сколько я должен буду за это заплатать.

Ловелас отвернулся от окна.

— Столько, милорд, сколько вы в состоянии себе позволить.

— В самом деле?

Ловелас улыбнулся и вернулся к его постели. Он еще ближе придвинул кресло к кровати и сел, потом наклонился и спросил шепотом:

— Неужели не можете догадаться?

Лицо лорда Рочестера осталось совершенно неподвижным, а затем он склонил голову в едва заметном утвердительном кивке и снова замер.

— Итак, я рад, что мы поняли друг друга.

Лорд Рочестер снова кивнул.