— Что он и сделал?

Хазлер кивнул.

— Той же ночью.

Ловелас снова замолчал, долго вглядываясь в темноту за окном, а потом повернулся, остановил взгляд на лорде Рочестере и сказал:

— Самуил привел их в карьер на берегу Влтавы.

Он, не отводя взгляда, утвердительно кивнул на молчаливый вопрос лорда Рочестера и добавил:

— Да, милорд, в тот самый карьер, который нам описал Паша.

Лорд Рочестер выдержал его взгляд, но нахмурился и недоверчиво покачал головой.

— Нет, — пробормотал он. — Прошло… Сколько?.. Более шестидесяти лет после смерти раввина Льва.

— Как я говорил, милорд, Самуил был его сыном, — напомнил Ловелас.

— Да, но, даже если это так, — запротестовал лорд Рочестер, — откуда ему было знать? Ведь у него не было книги.

— У евреев есть традиция передавать знания из поколения в поколение.

Ловелас отвернулся и снова уставился в темноту, а потом продолжил свой рассказ.

— Когда я слушал Хазлера, меня не оставляла мысль, что раввин Лев мог показать Самуилу ту книгу и научить читать ее, потому что у него не было уверенности в возвращении Паши. Полагаю, Тадеуш тоже пришел к тому же выводу. Иначе зачем ему было утруждать себя пыткой Самуила, не имей он подозрений, что этот еврей может знать то, до чего ему самому было необходимо докопаться?

— В самом деле, Ловелас?

— Да, милорд. Ему было необходимо найти место, где раввин сделал голем. Место, где линия власти обладает наибольшей силой.

Лорд Рочестер молчал, но становился все мрачнее.

— И все же, если Тадеуш уже так много знал, — заговорил он наконец, — зачем он тянул с допросом Самуила?