— Выходит, он не видел, что произошло дальше?

Ловелас пожал плечами.

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы представить себе дальнейшие события. Тадеуш должен был надежно запаковать тело сэра Чарльза, несомненно прихватив с собой достаточно сухой глины и ила с берега реки. Вы читали письмо моего отца, милорд, и, вероятно, помните, что он обнаружил в подвалах дома Уолвертонов землю, которая, казалось, присасывалась к его сапогам.

— Вы полагаете, что какие-то частицы этого духа могли оставаться в ней?

— Конечно, иначе зачем Тадеушу понадобилось привозить с собой так много этой земли?

— Но почему в Вудтон, Ловелас? Зачем так далеко?

— Потому что Вудтон ближе всех к Стонхенджу. Тадеуш многое знал от сэра Чарльза. И не следует забывать, милорд, что Тадеуш переписывался с мадам Маркизой, а та, в свою очередь, поддерживала связь с доктором Ди. Когда сэр Чарльз описывал достопримечательности неподалеку от своего дома, Тадеуш, несомненно, понял, что речь шла о древних вехах могущественной линии власти. Он знал, что найдет эту линию без помощи книги, и для этого ему не потребуется пытать какого-нибудь английского еврея.

Лорд Рочестер скривил губы.

— Когда этот Хазлер убежал из карьера, он больше не встречался с Самуилом? — спросил он.

Ловелас улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Охвативший его ужас был так велик, что он не был способен ни на что другое, кроме отчаянного бегства.

— В свое горное убежище?

— Да, туда, где он безвылазно сидел много лет и постепенно превращался в развалину, не переставая думать о том ужасе, свидетелем которого оказался, и дрожа от страха перед неизбежностью появления в его крепости существа, подобного Тадеушу.

— Было бы воистину милосердием положить конец такому существованию.

— Воистину.

Наступило молчание.

— Полагаю, вы сразу же направились в Прагу, — спросил наконец лорд Рочестер, — чтобы выяснить, жив ли еще Самуил?

Ловелас кивнул, помолчал и снова улыбнулся.

— Перед тем как мы оставили Германию, у Миледи пробудилось и все время нарастало такое же, как у вас, милорд, стремление к милосердию. Проявлялось это, конечно, совершенно по-женски, но с теми же повторявшимися приступами тошноты. И все же, как вы только что обмолвились сами, таково уж свойство милосердия, если оно к тому же время от времени позволяет еще и удовлетворить аппетит. Такого вот сорта милосердие и проявила Миледи к Конраду Хазлеру.

Произнеся последнюю фразу, он в злобной улыбке обнажил зубы. Когда она исчезла с его лица, Ловелас стал разглядывать свои ногти, а потом спокойно сказал: