Он очень осторожно положил мешок на постель, развязал и раскрыл его так, чтобы стало видно, что лежало внутри.

— Можете ли вы не вдохнуть это? — прошептал он. — Этот запах прекращения вашего существования?

Он еще ниже склонился к лорду Рочестеру, а потом внезапно лег на него и очень крепко поцеловал.

— Я знал, что вам это понравится, — пробормотал он. — Понравилось бы и много лет назад, когда ваши губы были, вероятно, менее морщинистыми и сухими. И все же, милорд, все же ваше обаяние по-прежнему очень велико.

— Вам приличествует думать именно, так, — откликнулся лорд Рочестер, — поскольку все, что у меня есть, и все, что есть я сам, скоро станет вашим.

Он обхватил Ловеласа за щеки и еще раз прижал его губы к своим губам. Не прекращая поцелуя, он стал рвать рубашку Ловеласа, а потом и его обнаженную золотистую кожу. Ловелас завопил, и в крике его смешались экстаз и боль. Он задрожал, тело его изогнулось. От ощущения собственной крови из его груди вырвался тихий стон.

Ловелас повернул голову, почувствовав, что мир плавится в потоке крови из его ран. Ему хотелось, чтобы это произошло одновременно, хотелось, чтобы его вечная жизнь родилась из мгновения смерти лорда Рочестера. Он запустил пальцы в мешок, затем обсосал с них спекшуюся кровь и тихо рассмеялся, потому что теперь чувствовал, теперь точно знал, что желанный успех обеспечен. Под грохот собственного обнаженного сердца он снова прижался губами к губам лорда Рочестера. Какое-то мгновение он слышал второе сердце, бившееся в унисон. Потом звучание сердец стало утихать, пульсация замедлилась и пропала вовсе. В конце концов наступила тишина, не осталось ничего, кроме тишины, — невероятный покой. Казалось, сама Вселенная потускнела до небытия, словно в наступившей тишине умерло все сущее.

И вот наконец из глубин этой тишины снова донесся звук — биение сердца.

Но теперь только одного сердца — одного и одинокого.

Глава 5

Глава 5

 — Сегодня первое мая, и уже вторая половина дня. Мне кажется, Миледи, вы могли бы ехать быстрее.

Миледи улыбнулась, демонстрируя холодную учтивость.

— Знай, я, как вам не терпелось насладиться моей компанией, сэр, я примчалась бы на ваш зов гораздо быстрее.

Ловелас усмехнулся.

— Вы прекрасно понимаете, Миледи, как я сожалею о каждой секунде этих долгих месяцев, в течение которых вы были далеко от меня. И по правде сказать, — он открыл дверцу кареты и забрался внутрь, — очень приятно видеть вас снова.

Он заключил ее в объятия и долго целовал, до тех пор пока не почувствовал, что она сдалась. Потом он отпустил ее и, откинувшись на сиденье, взял ее руки в свои и стал по очереди целовать каждый изящный пальчик.