Ловелас удивился.

— Наслаждение ощущением ее крови, — тихо спросил он, — действительно так опасно?

— Оно непреодолимо.

— И вы прекрасно знаете, что я не намерен преодолевать его. Есть только один совершенно очевидный способ избавиться от этого соблазна — поддаться ему.

Миледи отстранилась от него, но Ловелас еще ближе склонился к ней и снова взял ее за подбородок.

— Почему вы не подпускаете меня к ней? — спросил он, подчеркнуто медленно произнося слова. — Что-то я не замечаю прибавления у вас морщин, Миледи.

— Нет! — Миледи снова попыталась освободиться, но Ловелас держал ее крепко.

— Я хочу быть, как и вы, вечно молодым.

— Ценой крови нашего ребенка, Ловелас, плода нашего брачного союза? Почему вы не можете, так же как делала это я, обзавестись ребенком от какой-нибудь жестокосердной шлюхи, которой нет дела до того, что вы сотворите с ее ублюдком?

— Ваша чувствительность, Миледи, скорее подошла бы монахине, — сказал Ловелас.

Он наклонился к ней ближе, еще крепче сжав подбородок.

— Где она сейчас? — прошептал он.

— С Лайтборном.

На лице Ловеласа заиграла неприятная улыбка.

— О, какое для него огорчение, что этот ублюдок оказался не мальчиком.

— И все же он будет лелеять ее точно так же, как своих мальчиков, потому что она моя дочь. Потому что он по-прежнему любит меня, а вы, похоже, больше нет.

Она оттолкнула его руку, и на этот раз Ловелас не стал удерживать ее. Она отвернулась к окну кареты и долго молчала.