Одним движением руки Мирриам захлопнула дверь, не прикасаясь к ней.
К чести Эвера, он, похоже, быстро понял бессмысленность побега. Его красивое лицо было равнодушным. Он и бровью не повел, просто стоял, избегая взгляда королевы.
Мирриам обратилась к дочери:
– Значит, он сказал тебе, что хочет сохранить в тайне свои мысли. Это единственная причина, которую он назвал, когда просил тебя укрыть его?
– Да.
– И ты поверила ему?
Миррида смотрела на нее с большей решимостью, чем когда-либо, и с царственным видом, который впечатлял Мирриам даже тогда, когда раздражал ее.
– Он не единственный, кто просил. Многие придворные предпочли бы, чтобы вы не были все время у них в голове. Это вторжение, мама, насилие.
– Я – королева. Я в своем праве.
– Тут мы не согласны, – сказала Миррида.
Мирриам добавила:
– Но возвращаясь к этому… вопросу. Ты задала вопрос, на который он отказывается отвечать. Хочешь, я скажу, что у него на уме? Не думаю, что ответ тебе понравится.
– Не обращай на нее внимания, – сказал Эвер Мирриде, и в его взгляде появился отблеск отчаяния, а маска безразличия исчезла. – Она будет лгать.
– Зачем мне лгать? – сказала Мирриам. – Я совершаю множество поступков. Я причиняю боль людям. Я убиваю их, если приходится. Я не выдаю себя за того, кем я не являюсь. Миррида, ты моя дочь. Ты редко симпатизируешь мне, и сомневаюсь, что ты любишь меня. Но я думаю, ты знаешь, что в вопросах честности я не подведу.
Мирриам поджала губы.
– Да.
– Эвер, – сказала Мирриам негромко, – почему ты попросил Мирриду прикрыть тебя?
– Сначала они убили бы меня, – нарочито спокойным голосом сказала королева своей дочери. – А затем – тебя.