– Что? – поразилась Миррида.

Мирриам открыла рот, чтобы сказать ей остальное – ты была следующей в роду – но что-то ударило ее в спину, и она начала падать. Боль пронзила ее прежде, чем она осознала, что Эвер бросился к ней, что у него в руке кинжал, а его рука все еще обхватывает рукоять. Но лезвия не было видно, потому что он вонзил его чуть ниже ее плеча. И оно жгло, о Велья, как оно жгло. Она думала, что выудила из его разума всю правду, но он умудрился скрыть от нее одну деталь, и она оказалась очень важной.

Когда она падала, он успел вытащить кинжал из ее спины. Теперь королева лежала на полу, а он стоял на коленях рядом с ней. Она едва слышала крики Мирриды. Кинжал снова опустился, на этот раз в мягкую плоть ее живота. Затем взмыл вверх, поднимаясь и зависая в его стиснутой руке, нацеленный для еще одного удара в сердце.

Это был ее последний шанс действовать, и она им воспользовалась.

Магия лилась из нее, захватывая клинок и вращая его в руке. Она была слаба, но ей все же удавалось черпать силу извне, используя собственную жизненную силу Эвера для подпитки заклинания, необходимого ей, чтобы убить его.

Когда Эвер потерял контроль над кинжалом, он закричал от ярости, но было слишком поздно.

Клинок вырвался на свободу и вонзился в его горло – место, куда она впивалась поцелуями, которое она любила. Но теперь это было место, куда она вонзила его собственный клинок, чтобы заставить его замолчать навсегда.

Когда он упал, его кровь струилась из раны, стекая по груди, пропитывая тунику. Тело Эвера опустилось на пол рядом с ее собственным, и стекающая кровь просочилась в узор красочного, элегантного ковра, окрасив его глубже, чем любая краска.

– Мама, – требовательно говорила Миррида, ее лицо было рядом, хотя голос звучал как будто издалека. – Мама.

Мирриам протянула руку к дочери и провела пальцами по шее девушки. Теперь она действовала только инстинктивно, разум угасал.

Последняя мысль: сможет ли она?

Она загибала пальцы внутрь, собирая всю свою силу. Один шанс.

Ее единственный способ выжить. Она должна была попытаться.

* * *

Слуга, обнаруживший тела, поднял тревогу.

Мирриам и Эвер лежали, сплетенные смертью, совершенно неподвижно. На богатейшем ковре, пропитанном кровью, в покоях королевы Мирриам, лежали их тела. То, что произошло, казалось очевидным, хотя и не было понятно, почему. Насилие было стремительным и неотвратимым. Открытые глаза Эвера смотрели в потолок, рукоять кинжала торчала из впадины на его горле, словно какое-то странное, непомерно большое украшение, кулон без цепочки. Рот королевы был открыт, словно в ужасе. С лишенной цвета кожей она выглядела как статуя бога, изображение которого можно найти на алтаре в храме, хотя что это за бог – было непонятно. Для одних она была похожа на Экстаз, для других – на Страх.