Он кивнул, и она свернулась калачиком на сиденье, положив свой меч на пол. Покачивание экипажа действовало на нее усыпляюще, и через несколько мгновений девушка уснула.

Она проснулась посреди ночи от звука голосов. Они не двигались. Лунный свет проникал через окно. Ачарья сидел напротив и все еще спал. Его глаза были закрыты, лицо расслаблено. Но Дакша не было. Волосы у нее на затылке встали дыбом.

Катьяни соскользнула с сиденья, пристегнула меч к поясу и закинула лук и колчан Дакша за спину. Она выскользнула из кареты, готовая ко всему. Ее ноздри уловили запах дыма.

Кучер исчез. Две лошади щипали траву, не обращая внимания на даян. Та нависла над Дакшем в своей чудовищной форме, крутя в когтистой руке свою толстую косу. Дакш был безоружен; он положил свой меч к ее ногам. От этого зрелища сердце Катьяни сжалось.

– Пожалуйста, – сказал он. – Жизнь за жизнь.

Даян ухмыльнулась, и ее зубы блеснули в лунном свете.

– Я жажду вовсе не твоей крови. Но если та девушка, что прячется в тени, будет согласна, то я удовлетворю твою просьбу.

Дакш развернулся. Катьяни шагнула вперед и низко поклонилась.

– Приветствую вас, миледи.

Даян подняла правую руку в знак благословения.

– Ты отправляешься искать мести, на которую я тебя благословила?

– Да, – сказала она. – С какой просьбой он обратился?

– Катьяни… – сказал Дакш с ноткой мольбы в голосе. Она проигнорировала его и сосредоточилась на даян.

– Он предложил свою жизнь в обмен на жизнь своего отца, – сказала даян. – Не вини его слишком сильно. Это многократно увеличит его заслуги[8].

Ее желудок сжался. Пришло время Ачарьи. Слишком рано. О, пожалуйста, только не сейчас.

Но к кому она могла обратить свой призыв? Она была связана тем обещанием, которое дала даян, а Ачарья был связан с ней своей судьбой. Дакш не мог ничего изменить, во всяком случае, не в лучшую сторону.

Она скосила на него глаза.

– Как эгоистично с твоей стороны, – прошипела она.

– Мой отец – самый могущественный духовный воин в Бхарате, – сказал Дакш. Его голос был тверд, тело напряжено. – Подумай обо всем том добре, которое он может сделать за оставшиеся годы своей жизни.