– А как насчет тебя? – крикнула Катьяни, борясь с желанием его ударить. – Неужели ты неспособен творить добро?

Дакш опустил глаза:

– Я не могу даже надеяться сравняться с ним. По крайней мере, в этой жизни.

– Тогда старайся усерднее, – прорычала она.

Она повернулась к даян и снова поклонилась.

– Миледи, пожалуйста, простите нас и не обращайте внимания на глупую просьбу этого человека. Это разобьет сердце его отцу.

– А твое? – лукаво спросила даян.

– Мое сердце подсказывает, что сын не должен предлагать свою жизнь в обмен на жизнь отца, – сказала она, не замечая истинный смысл вопроса. – Мое сердце подсказывает, что для Ачарьи это было бы хуже смерти.

– Ты не имеешь никакого права вмешиваться, – сказал Дакш.

– О? Так я для тебя ничего не значу?

Если бы не чудовище, которое с удовольствием за ними наблюдало, Катьяни дала бы ему пощечину.

– Я этого не говорил, – пробормотал он, отводя от нее взгляд.

– Это то, что ты подразумевал. Однако пусть даже я ничего для тебя не значу, у меня есть право вмешиваться, и это право было дано мне не кем иным, как твоим отцом.

– Что ты имеешь в виду? – рявкнул Дакш, окончательно теряя контроль.

– Она говорит правду, – произнес голос за их спинами.

Ачарья вышел из экипажа, опираясь на свой посох. Он выглядел старым и усталым, ему следовало находиться у себя в постели, а не посреди дремучего леса.

Дакш схватил свой меч с земли и сделал шаг назад, прикрывая своего отца от даян.

Даян улыбнулась:

– Махавира. Пришло время.

– Уже? – спросил он. – Я надеялся успеть сделать перед смертью еще несколько важных дел.