– Что вы делаете?

– Собираюсь совершить над ним последние обряды, – сказала даян. – Чтобы освободить его, освободить его жену и освободить себя.

Ее кожа шелушилась, коса расплелась. Катьяни моргнула.

Даян исчезла, так же как и тело Ачарьи. На их месте появились мужчина и две женщины, одетые в небесно-голубые одежды. Они шли рука об руку, повернувшись к ней спиной. Одна из женщин рассмеялась.

– Ачарья?

Пораженная, она сделала шаг вперед, но видение исчезло. Больше в этой ночи никого и ничего не было. Она содрогнулась от чувства потери, которое угрожало ее поглотить, и попыталась сосредоточиться на настоящем.

Дакш был без сознания, и только она могла остановить огонь. Не было времени искать кучера или бежать в гурукулу. Не было времени даже беспокоиться о Дакше. Она должна была действовать здесь и сейчас, иначе все сгорит.

Она взяла в руки лук и двинулась к красному зареву на горизонте. Ее рука сама собой потянулась за стрелой. Катьяни опустошила свой разум.

«Ваша цель должна быть истинной, а ваше намерение чистым», – говорил Ачарья.

Катьяни призвала всю свою духовную силу и произнесла мантру, чтобы призвать дождь. Затем она склонила голову и, закрыв глаза, подняла лук к небу. Ее намерения были чисты, как река Ганг. Она хотела спасти лес и его обитателей. Она быстро помолилась богине и пустила стрелу в полет.

Ничего не произошло. Дым становился все гуще. Трава трещала, ветки хрустели и с глухим стуком падали на землю. Послышался крик какого-то животного, и его агония разрушила ту видимость контроля, которую она сама для себя создала. Катьяни упала на колени. Ее сердце хотело выпрыгнуть из груди. Почему я? Почему именно сейчас?

Но никто не мог ей помочь. Треск превратился в рев, и адское красное зарево стало ближе. Пожирающее лес чудовище направлялось в их сторону.

Она встала, проглотила свой страх и сделала еще одну попытку. Катьяни снова натянула стрелу на тетиву своего лука, произнесла мантру и выпустила стрелу.

Снова ничего.

Жар приближающегося огня обжигал ее кожу. Дым плотным черным облаком поднимался над горящими деревьями, дышать стало трудно.

Неужели ее намерения не чисты? Неужели ее цель не истинна? Или она просто была недостойна призвать такое сильное оружие?

Она встала на колени, не обращая внимания на жар, дым и стремительно приближающееся пламя. Слезы на ее щеках высохли.

«Мантра уже в вашем разуме, – говорил Ачарья. – Вы должен призвать оружие своей душой».