У нее закружилась голова.

– Я ничего не замышляла.

– Помнишь, что это? – спросил Бхайрав, снимая с плеча кнут.

Катьяни сотряс приступ ужаса. Нет. Только не Ченту. Она не вынесла бы прикосновения этого ужасного оружия. Катьяни бросилась вверх по стене, переставляя ноги от одного выступа к другому. Она почти достигла вершины, как вдруг в воздухе раздался свист и кнут обхватил ее за ногу. Катьяни прижалась к стене. Ее ладони кровоточили, мысли в панике метались от одной к другой.

Бхайрав с силой дернул кнут на себя, и Катьяни с болезненным стуком упала на землю. Колчан, висящий у нее за спиной, от удара разлетелся на части. Сломанные стрелы впились в ее кожу. Она схватила лезвие выпавшего кинжала, и он порезал ее ладонь. Боль вырвала ее из тумана, которым страх окутал ее разум.

Лицо Бхайрава превратилось в маску ярости.

– Ты могла просто держаться подальше. Но нет, тебе нужно было вернуться. Скажи мне, одобрил бы Ачарья все совершенные тобой убийства? Спасет ли он тебя на этот раз?

– Почему ты сжег Нандовану? – выпалила она в ответ. – Разве не для того, чтобы выгнать меня оттуда?

Он скривил рот:

– Я не имею к этому никакого отношения.

Он щелкнул Ченту, и это движение было настолько быстрым, что она едва успела поднести руку к лицу.

Кнут полоснул ее по руке, оставив жгучую полосу боли и шепот злорадного восторга. Катьяни хотела убежать, хотела кричать, но ее конечности отказывались двигаться. И разве она не заслужила наказания? Она убила своего учителя, когда он был безоружен и беззащитен.

«Он предатель, – сказал ей голос разума. – Он убил твоих шпионов и ни в чем не повинных слуг».

Кнут ударил ее еще раз, затем еще. Когда ее духовная сила почти иссякла, чья-то рука скользнула в ее ладонь.

Над ней склонился улыбающийся Айан.

«Вставай, Катья. Пришло время сражаться».