– Но я знаю, что стрела не твоя, – добавил Дакш.
Пораженная, она обернулась к нему.
– Ты думал, что я подожгла лес?
– Я подумал, что, возможно, ты допустила ошибку и потеряла контроль.
Он пристально на нее посмотрел. Его лицо было открытым и уязвимым, таким, каким она видела его лишь однажды.
– Но на самом деле ошибся я. Мне жаль, что я в тебе сомневался. Потеря отца…
Он замолчал, не в силах продолжать.
Ей хотелось притянуть его к себе и сжать в объятиях, но она ограничилась тем, что крепче сжала его руку.
– На твоем месте я бы тоже разозлилась.
Они продолжили спускаться по тропинке, все еще держась за руки, хотя в этом больше не было особой необходимости. Когда они вышли из чащи, облака рассеялись. Перед возвращением в Нандовану Катьяни с удовольствием бы отдохнула и восстановила силы в какой-нибудь удобной гостинице на окраине города, но Дакш настоял на немедленном отъезде. Он поставил свою лошадь в конюшню на постоялом дворе и, разбудив владельца, смог раздобыть вторую лошадь для Катьяни.
Обратный путь занял три дня. Они дважды останавливались, чтобы перекусить в дхабе, и один раз – у общественного колодца, чтобы пополнить запасы воды. Конечно, на короткие промежутки времени они останавливались и затем, чтобы поспать и дать отдых своим лошадям. И каждый раз они по очереди дежурили, высматривая опасность. Несмотря на усталость, боль от ран и шок от недавних событий, Катьяни чувствовала себя спокойной и бесстрашной. Как и всегда, когда Дакш был рядом с ней. В его присутствии все неприятности, которые валунами преграждали ей путь, превращались в пыль.
Он не расспрашивал ее о двух смертях, в которых ее обвинил Бхайрав, но он заслуживал правды. Когда они вошли в сгоревший и почерневший лес, она рассказала ему все, что произошло, ничего не утаивая.
– Ответ на вопрос Бхайрава – это казнь, – сказал он, выслушав ее.
Ее сердце сжалось. Это был ответ на вопрос, какое наказание было бы справедливым за убийство своего учителя.
Дакш искоса на нее взглянул.
– Но есть исключения. Ты действовала в целях самозащиты, а это не нарушает закон ахимсы. Более того, он совершал злые деяния. Дхарма говорит, что долг противостоять злу важнее, чем долг перед нашим учителем.
– Он умер от моей руки, – пробормотала она, не желая искать себе никаких оправданий.
– Твоей руки или же руки судьбы, – сказал он. – Ты что, забыла благословение даян?