– У Ачарьи было с ними соглашение, – сказала Катьяни. – У Парамаров тоже есть с ними договор. У Чанделов был такой же договор, но они его нарушили. Никто не может быть удивлен этому больше меня, но если вы заглянете в историю Бхарата, вы найдете множество примеров взаимодействий людей и яту.

– Они, конечно же, не святые, – предупредил Дакш. – Совсем наоборот. Думайте о них как о наших дальних родственниках, со всеми теми недостатками, что могут быть у людей, но десятикратно сильнее. Нельзя забывать об этом в ходе переговоров.

– И помните, что для многих из них люди – это, по сути, пункт в меню, – сказал Варун.

Катьяни закатила глаза:

– Я с трудом могу забыть.

Уттам сидел посреди лекционного зала в позе лотоса, окруженный цветами, мечами, тарелками с фруктами, подсвечниками и глиняными чашами с водой. Его лицо бороздили морщины горя и изнеможения.

Они трое опустились на колени и поклонились ему.

– Айрия Уттам, я сочувствую вашей потере, – сказала Катьяни. Ее пронзила боль, как за него, так и за саму себя. Ачарья должен был быть здесь сейчас. Без его угрюмого присутствия все было не так.

Уттам устало ей улыбнулся:

– Дакш рассказал мне, что ты сделала. Спасибо тебе за то, что спасла жизнь моему брату.

Она сглотнула:

– Я позволила вашему отцу умереть.

Он наморщил лоб:

– Ты могла бы спасти его?

Она покачала головой:

– Я поклялась даян, что при следующей встрече не буду вмешиваться. Это была цена, которую я заплатила за то, что смогла спасти его при первой встрече.

– Тогда ты сделала единственное, что могла, – сказал Уттам. – Наш отец понял бы. Он сказал какие-нибудь последние слова?

– Он велел мне сдержать свое обещание, – сказала она.

Лицо Уттама смягчилось, и он взглянул на Дакша.

– Что-нибудь еще?