Она поколебалась и сделала шаг вперед.

– Когда он умер, у меня было видение. Я видела, как они с даян исчезли, и на их месте появились стоящие рука об руку мужчина и две женщины, одетые в голубые робы гурукулы. Они стояли ко мне спиной, поэтому я не видела их лиц.

Дакш выдохнул:

– Ты мне этого не говорила.

– Я не знаю, было ли все это на самом деле, – сказала она.

К тому же Дакш тогда был слишком зол и слишком сильно скорбел, и у нее не было возможности поговорить с ним об этом. Возможно, он даже мог решить, что это ложь в утешение. И только теперь, в присутствии его брата, она могла рассказать все как есть.

– Возможно, мне это привиделось. Но теперь они нашли покой – все трое.

Глаза Уттама загорелись.

– Это нужно отпраздновать.

– Прости, брат, но я не собираюсь праздновать то, что стал сиротой, – сказал Дакш ломким голосом.

Его боль пронзила ее до глубины души. Уттам потянулся вперед и сжал его плечо.

– Смерть – это конечная истина тела. Ты думаешь, мы будем жить вечно?

– Он был силой добра в этом мире, – пробормотал Дакш, опуская глаза. – А теперь он ушел.

– Тогда нужно убедиться, что мы достойны называться его потомками, – сказал Уттам с теплотой в голосе. – Но давайте поговорим о более насущных вещах.

– Сколько еще вам нужно оставаться в уединении? – спросила Катьяни.

– Я не знаю, – сказал Уттам. – Некоторые ритуалы просты. Я только что завершил один из них, чтобы все оружие в гурукуле теперь было верно мне. Но другие займут больше времени. Например, отношения с деревьями и духами природы были непростыми даже в лучшие времена. Прямо сейчас в лесу царит хаос. Многие духи ранены или спрятались. Потребуется время, чтобы вернуть их доверие и заставить нас выслушать.

Атрейи наклонила к нему напряженное лицо.

– Стрела, которой был сожжен лес, принадлежала Бхайраву.

Уттам тяжело вздохнул:

– Я подозревал, что она принадлежит одному из наших учеников. Я надеялся, что ошибаюсь.