Благословение, которое она сама для себя выбрала.

– Мне следовало просить справедливости.

Он ничего не сказал, но она знала, о чем он думает. Она не могла изменить прошлого. Мертвые не стали бы живыми лишь потому, что она сожалела о своих действиях.

Они оставили сгоревшую часть леса позади. Было огромным облегчением дышать свежим воздухом нетронутых джунглей, проходя под густой зеленой сенью древних деревьев. У Катьяни было такое чувство, словно она наконец-то возвращается домой и скоро все в этом перевернутом мире встанет на свои места. Она хотела бы продлить этот момент, хотела бы завернуть его и забрать с собой, чтобы открыть позже. Это был бы лучший подарок, какой она могла себе сделать. Он напоминал бы ей о том, что в этом мире есть что-то еще, кроме ужаса, и что он казался таким ужасным лишь тогда, когда она забывала о лесе, гурукуле и Дакше.

Он ехал рядом. Его тело было расслаблено, лицо безмятежно. Катьяни вспомнила ту сильную бурю с градом, которую он вызвал, и ей стало немного тоскливо из-за того, что она не может контролировать стихии так же, как он.

– Что ты собирался делать на счет «три», если бы Бхайрав не подчинился тебе? – спросила она.

Он невесело улыбнулся:

– Я не знаю. Я блефовал.

Блефовал?

– Но… буря с градом?

– Наш отец учил нас управлять стихиями, – сказал он. – Но также учил нас экономно использовать эти силы на случай большей нужды. Град был простым совпадением.

Ее разум помутился. Он все это время притворялся. Если бы Бхайрав отдал своим солдатам приказ атаковать, Дакш в лучшем случае был бы ранен. Внутренности Катьяни скрутило от одной этой мысли. Ее саму тогда окружало больше пятидесяти стражников.

Дакш взглянул на нее.

– Если я могу победить кого-то словами, зачем использовать оружие? – спросил он, выдергивая Катьяни из ее мыслей.

– У тебя слоев больше, чем у капусты, – сказала она, и в тоне ее голоса появились дразнящие нотки. – Я не знала, что ты способен на обман.

– Это было меньшим злом, – серьезно сказал он.

Она подавила свое желание подколоть его еще. Странно, что его присутствие поднимало ей настроение даже в самых ужасных обстоятельствах.

Они добрались до гурукулы поздно вечером того же дня и спешились у ворот. Толпа учеников под крики облегчения бросилась вперед, чтобы их поприветствовать. У некоторых на глазах даже выступили слезы. Катьяни подумала, что это, должно быть, из-за смерти Ачарьи. Гурукула потеряла своего почтенного учителя и самого могущественного защитника. Уттам, может, и был способным юношей, но должно пройти еще много лет, прежде чем он приобретет те же известность и уважение, которыми пользовался его отец.