Его отряд был клином, который молотком вбивали в массивный булыжник, чтобы расколоть его. Они ломали оборонительный ряд, куда, расширяя его, втекали шедшие за ними ириастцы.

Вир, захваченный битвой, находясь в самой ее гуще, не видел, как отборная кавалерия фихшейзцев большими жертвами проломила ряды баталии Зидвы. Как солдаты с алебардами и поллэксами раздробили ее на десятки маленьких отрядов, уничтожили, прошли далеко вперед.

Для Шерон все происходящее являлось одной бесконечной глухой болью. Та почти ежесекундно отдавалась холодными иглами где-то в глубине глазных яблок, когда рвалась чья-то жизнь. То, что происходило вокруг — ужасало.

До этого она принимала участие лишь в одной битве, в качестве молчаливого свидетеля, на Бледных равнинах Даула. И хотя нынешнее сражение выглядело куда менее масштабным, чем то, в котором участвовала Мерк, оно происходило здесь и сейчас, вокруг Шерон, и от него было не отмахнуться, не сказать, что ей лишь почудилось.

Не чудилось.

Привстав в стременах, она смотрела как везде, куда ни кинь взгляд, кипит битва. Среди массы движущихся отрядов, несущейся конницы, властвовала смерть.

Это напоминало ей море Мертвецов. Ее море. То, что она помнила с детства. Видела его в период спокойствия и ярости. Дышала его соленым горьким ветром. Чувствовала зябкую стужу, что приходила в месяц Снегиря с метелью. Плавала в бесконечно-прозрачной воде, видя дно и ленты водорослей. Ныряла на глубину за мелким некрасивым тусклым жемчугом. Ловила рыбу, вытаскивая мокрую, тяжелую сеть вместе с отцом. Гуляя вдоль берега, выискивала осколки бледно-розовых раковин среди черной мокрой гальки. Она любила это море, часть ее жизни, а потом, когда в нем пропал Димитр, ненавидела.

Злое. Жестокое. Бессердечное бесконечное море.

Сейчас оно было именно таким.

Яростные волны накатывали, набирая силу, а затем отступали, оставляя на берегу десятки тел, хлопья морской пены.

И она терялась перед ним. Не могла читать его, понимать, как понимала настоящее. Когда придет волна, когда лучше не выходить на лодке, а когда можно уплыть далеко-далеко от берега. Не знала его правил, не понимала законов, видела лишь сплошной хаос.

Смерть.

Шерон была сердцем маленького отряда. Ее охраняли со всех сторон люди лейтенанта де Ремиджио. Конные, хорошо защищенные и вооруженные. На вышколенных лошадях. Он следили, чтобы с ней ничего не случилось и держали за центральной баталией, на достаточном расстоянии для безопасности, но близком для того, чтобы сюда приносили тех, кто почти утонул, но кого еще можно было вырвать из прожорливой штормовой пучины.