— Ты считаешь, что мне не избежать подобного. Даже несмотря на браслет.

— Стекло, может, и не лопнет, но его будет не видно под мотыльками. Любого тзамас ждет такой путь. Быстрее, если он начнет убивать часто и много. Когда черпаешь с той стороны, то рано или поздно она потребует свою плату. А я не хотел бы, чтобы ты теряла себя и становилась столь же равнодушна, как смерть.

— Разве победа не стоит этого?

— Разве у тебя нет тех, ради кого стоит жить, а не существовать? — мягко спросил он в ответ, и Шерон опустила взгляд, теряя пыл. — Мы в Войну Гнева размышляли, также, как ты: победа любой ценой. Посмотри, к чему это привело. Ты не воин, не тзамас. Ты — указывающая. Все еще она. Защитница. Так тебя воспитали на Талорисе. Поступай, как прежде — защищай. Твоя помощь понадобится многим.

Она признавала верность его слов, но не могла не спросить:

— А если мы проиграем из-за того, что я не вступила в бой? Тысячи хороших людей погибнут.

Мильвио взял ее лицо в свои ладони, наклонился, глядя в глаза, четко произнес, так, чтобы девушка не пропустила ни единого слова:

— Пойми, что завтра, с твоим участием или без него, погибнет много хороших людей. Там те, кто идут против нас, и они не чудовища. Во всяком случае, большинство из них ничем не отличаются от меня или тебя. Если ты думаешь лишь о хороших людях, то не важно, кто победит — все равно и мы, и они, в проигрыше. Потому что на ту сторону уйдут те, кто мог бы жить. Ты никак этого не изменишь. Что же касается победы — она будет не здесь, а в Шаруде. Бланка и Лавиани. Помни о них. Что бы ни случилось на этом поле, мы лишь пытаемся лишить да Монтага его меча. Чтобы он не подмял под себя остальные герцогства и не обрел силу, с которой уже никто не справится.

Это было вчера.

А сегодня Шерон, не обращая внимания на грохот барабанов, сигнальные трубы и шум сражения, спасала раненых.

И сама не заметила, как битва, то самое море, которое она так и не смогла постичь, набралось силы и его внезапная мощная волна, поглотив вставшую на пути баталию и более мелкие отряды, нахлынула и дотянулась до указывающей.

Внезапно вокруг закипела схватка. Она, занятая чужой раной, пропустила ее начало и поняла, что происходит, только когда лейтенант де Ремиджио резким рывком поднял ее с колен на ноги, рявкнув в лицо:

— Уходим, госпожа! Быстро!

— Но… — возразила она, попытавшись вернуться к раненому, который без ее помощи должен был умереть.

Командир роты охраны, уже без всяких церемоний, легко, точно пушинку, закинул ее в седло подведенной Серро лошади.