— Нам придется существовать рядом. Если только мы не убьем друг друга сейчас. Я должна понимать.

— Пусть Вихрь тебе объяснит, — отмахнулась Нэ. — Впрочем, он не таувин. Единственная картинка, которую он когда-то создал и награждал ею людей — это золотой карп, — усмешка. — Ты знаешь про нити?

— Да.

— Я никогда не видела их, но верю в то, что рассказал мой учитель. Это основа всех миров. Они сплетаются в ткань мироздания. Из мира, что раньше принадлежал асторэ, а теперь туда уходят такие, как я, нити, полные света от солнц и лун, тянутся к нам. В мир, в котором изначально не было ничего. А после, теряя свет, набираясь тьмы, отправляются дальше.

— На ту сторону.

— Да. Мы, таувины, однобоки. Мы — лишь свет, ибо черпаем только из одного мира.

Шерон внимательно посмотрела на Нэ и сказала жестко:

— Ты не несешь в себе свет, раз поступаешь так с другими людьми.

— В первый раз вижу чистюлю среди твоего порочного племени, — ядовитая издевка. — Если мечом таувина убить такую, как ты, то твоя сила, часть тебя, поселяется в нем. Мы можем черпать магию с той стороны через клинок. Это полезно. Для того, чтобы убивать шауттов или выживать рядом с той стороной. Или в ней. Некоторые таувины, по легенде, ходили туда и возвращались, благодаря мечам. Сила смерти защищала их от темных нитей.

— Ты тоже ходила?

— Нет. Никто из моего поколения. Катрин Золотая искра была последней из нас, кто смог уйти и вернуться. За сотни лет до моего рождения. Но такие, как он, — кивок в сторону страшного клинка, — помогали противостоять магии асторэ. Так что мы ловили вас время от времени и убивали. Как и вы нас. Война есть война.

— Ты знаешь, почему началась эта война?

Нэ равнодушно пожала плечами. Ей это было не интересно.

— Фэнико меч таувина. Но он полон света, а не тьмы. Я не чувствую в нем то, что ощущаю в этом клинке.

— Милосердие. Его имя Милосердие, тзамас. Все просто — нынешний владелец Фэнико не таувин.

— Этим клинком была убита Мерк. Ее душа там?

— Интересная теория. С чего она родилась в твоей голове?

— Я видела. Он показал мне, — она коснулась широкого розового шрама на левом запястье.

Старуха не поверила или ей было все равно.

— В любом случае, это дело прошлого. Сила, которую мы получаем от вас, не навсегда. Таувин сдерживает тзамас в клинке своей волей. Когда таувин умирает, клинок пустеет. Я знаю, о чем ты думаешь, — нехорошая улыбка.