Шерон, чувствуя странное присутствие, повернула голову влево, туда, где к шероховатой теплой коре сосны был прислонен меч. Она сразу его узнала, хотя видела мимолетно, едва ли не бежав. Слишком уж он был странным, широким, огромным, с витиеватой гардой и витой рукоятью.

Теперь Шерон могла подойти к нему. Он не отталкивал, не обливал яростью, не пытался защитить таувина, который был мертв уже столько веков.

Двуручник манил ее, и указывающая встала рядом, а потом, подчиняясь странному наитию, положила пальцы, ставшие удивительно холодными, на широкую плоскость клинка, сразу под гардой.

Закрыла глаза, вслушиваясь и наконец… понимая. Понимая, что сказал незнакомец, спасший ее из могилы. Теперь она знала, кто он был и что с ним стало. Может быть, не покажи браслет ей прошлое, Шерон бы сомневалась, но после гибели Мерк, не было никаких сомнений.

Печаль.

Первое чувство, добравшееся до ее сознания после этого открытия, было печалью. Густая, глубокая, тоскливая. Шерон поняла, что в стали спит сила, часть того, кто был всадником, о котором ей рассказал Мильвио.

Некромант. Тзамас. Такой же, как она.

Точнее он мог бы стать им. Если бы его жизнь не забрали ради… куска металла.

И вместо печали пришла злость.

Она прокралась на лисьих лапах, обернувшись пушистым хвостом, прислушалась к чувствам, оскалилась. Ее шерсть вспыхнула, сожрала лису, оставив от нее лишь жаркое, удушающее, давящее пламя.

Пламя бесконечной, безграничной, всепожирающей ярости. Шерон начало трясти, она сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться к воде, не стать лицом к лицу с той, что убила его.

А теперь следовало убить ее. Бездушную тварь, способную заключать души тзамас в вечную клетку из железа. Чтобы те служили, подчинялись.

Мир стал белым, едва не трескался от ее дикой ярости, а потом все кончилось.

Она ощутила боль от прокушенной губы и кровь, текущую по подбородку. Боль отрезвила разум, сняла пелену с глаз, она вспомнила просьбу этого человека. Там, между мирами, где они встретились, когда указывающая возвращалась, а он уходил: «Не мешай той, кто придет вместе со мной. Как бы ни желала. Как бы я ни хотел».

О. Она очень хотела. И не давала ему обещаний, но…

Выдох. Вдох. Щебет птиц. Гудение стрекоз над рекой. Лето. Теплая длань солнца касается кожи.

Жизнь.

Шерон облизнула губу, чувствуя неожиданную приятную сладость собственной крови, вытерла рукавом подбородок, наконец-то повернулась.

Старуха двигалась удивительно тихо. Она вышла из воды и теперь стояла на песке, в десятке шагов, воткнув палку во влажный песок и наблюдая.