— Какое будущее у девочки из Летоса? Овцы, рыбы, пустоши.

— Ты даже не представляешь, сколько прекрасного может быть в овцах, рыбах и пустошах, — она вспомнила рассказ Мильвио о Найли. О том, как та подросла, какой стала… Улыбнулась тому теплу, что вернулось в ее сердце.

— У тзамас не может быть детей после того, как у них проявился дар.

Шерон не ответила, и Нэ вздохнула, встала с песка:

— В любом случае достойная цель. Для тзамас.

— У тебя были дети?

Старуха без всяких эмоций выдернула из песка «острогу»:

— Я пережила их всех. У таувинов редко рождаются таувины. Не ко всем солнца и луны благосклонны. К чему твой вопрос, тзамас?

— За что сражаешься ты?

— Хм… для того, чтобы сражаться, такой, как я, не нужна причина.

— Ты пытаешься обмануть себя или меня?

Шерон была не уверена, что та скажет правду. И Нэ, это древнее чудовище, победитель в сражении у Мокрого камня, человек, уничтоживший почти всех тзамас в мире, исключая лишь спасенных Тионом, все же сказала, кажется в первый раз за разговор со всей открытостью и неожиданным откровением:

— Я, как ты, тзамас. Ради моего будущего. Того, как я вижу этот мир дальше. Ради мальчика, пусть он мне не сын и не внук, но ближе по крови, чем все остальные люди. Таувинам еще не пришло время уходить.

Она заметила что-то во взгляде Шерон, улыбнулась не зло, устало.

— А… Ты знаешь.

— Я же тзамас, — спокойно ответила ей указывающая. — Вижу, что ты умираешь. Сил татуировок едва хватает, чтобы держать тебя здесь. Именно поэтому ты его и убила. Некромант в мече может не только усиливать тебя, но и… хм… прогонять смерть.

Старуха зябко повела плечами:

— Основную причину я назвала тебе ранее — он нужен мне для победы. Чтобы завершить давнюю историю. Поставить точку. Остальное лишь частности.

Шерон вспомнила сон. Моратана. Убийство Мерк.

— Ты признаешься хотя бы самой себе, что пытаешься сделать ключ? Открыть врата в мир трех солнц и двадцати лун, запертые со времен гибели Мальта. Это силился сделать Моратан, убив первую из нас. Но у него не получилось. А потом этим занимались и другие таувины. Из века в век. Именно по этой причине мы стали врагами друг другу, хотя раньше действовали сообща. Мы были едины. Семьей. Последователями Шестерых, а превратились… вот в это. Все таувины мечтали открыть дорогу туда, забывая лишь о том, что только у Мальта, как я полагаю, была сила обоих миров.