Почти минуту они смотрели друг другу в глаза.

Наконец старуха произнесла, осторожно роняя слова, и каждое было, точно металлический шарик:

— Какая воля. Я восхищена.

— Какая воля. Я восхищена, — повторил трескучий голос с сосновой ветки.

Шерон подняла глаза, увидела крупную сойку. А рядом с ней еще несколько птичек. Все с оранжевой грудкой: зарянки, горихвостки, странствующие дрозды. Четыре десятка темных непроницаемых бусинок смотрели на указывающую.

— Цыц, — негромко сказала им старуха и повторила. — Удивительная воля. Я не ждала такой. Почему ты не сделала то, чего так захотела? Не бросилась на меня.

«Потому что Мильвио бы опечалился», — подумала она. — «Потому что ты нужна нам со всей своей проклятой силой».

Но ответила другое:

— Когда я пойму, то отвечу тебе.

— Даже немного жаль. Хотела посмотреть, на что ты способна. Что бы ты стала делать, не имея мертвецов под рукой.

Она злила ее, эта старуха, и Шерон поддалась своей слабости. Убила всех птиц, что служили этой ведьме. Разом. Одним желанием остановив маленькие сердечки. И они попадали с веток.

У той лишь губа дернулась, и было в этом слабом движении не до конца скрытое презрение.

— Ловко. Но, право, заклевать меня воробушками верх легкомыслия.

Не отрывая белых глаз от лица старухи, Шерон собрала пернатых в комок, слила плоть, расплавила кости, сложив все это заново. Нарастила когти и шпоры, удлинила клюв, превратила перья в броню, увеличила в несколько раз, отправила в воздух, высоко, куда-то за спину Нэ, прямо на яркое солнце, заставив парить, видя полоску песка, блики, две фигурки среди зеленого колючего одеяла.

Птица лопнула на высоте, просыпалась на землю и воду острыми дротиками-косточками, пронзая все, свистя рядом со старухой, не задевая ее. Давая понять ей, что это не ошибка, что она жива до сих пор. А милость.

— Достойно, — теперь седовласая голова склонилась, но уважения в голосе не звучало. Она просто признавала в указывающей интересного соперника. Не более того. — То, как быстро ты меняешь смерть и находишь варианты. Не зря браслет, убивавший всех, принял тебя. А еще достойная воля, как я уже сказала и скажу снова. Ты просто сталь, девчонка, и держишь соблазны в кулаке, не давая им управлять собой. Понятно, почему ты смогла пережить Риону и не сойти с ума. Знаешь, кто я.

Это не было вопросом, поэтому не требовало ответа.

— Для тебя я Шерон. Или тзамас.

Блеклые глаза прищурились, но Нэ неожиданно кивнула. Кивнула с одобрением:

— Хорошо, тзамас. Теперь я понимаю, почему Вихрь выбрал тебя. Не только из-за похожести. Отнюдь не поэтому.