Тогда в нее ударила дюжина болтов — и сгорели, врезавшись в купол, разлетевшийся пестрыми перьями. Она снова швырнула меч, прямо в стрелков, и тот, словно натасканный пес, сделал бросок по дуге. Лошади, и без того напуганные происходящим, не выдержали, шарахнулись в разные стороны, разваливая оборонительные ряды отряда.

На глазах Лавиани множился хаос. Люди кричали и умирали, все пылало.

Старуха убила какого-то воина кулаком, расплющив его шлем, подхватила тело, с силой кинула во врагов, опрокидывая их. Подняла Милосердие и продолжила уничтожать всех на своем пути. Словно перед ней были не опытные, закаленные в боях гвардейцы да Монтага, лучшие воины Горного герцогства, а беспомощные дети.

Лавиани смотрела на происходящий бой… нет — избиение, во все глаза. Шерон никогда не видела сойку настолько изумленной. И было от чего.

— Это и есть настоящая сила таувина, Фламинго?

— Её малая часть, сиора, — отозвался Мильвио.

Больше половины длинной сложной лестницы Вир пронес Бланку на руках, чтобы сократить время, сильно опередив спешащих за ними треттинцев.

Внизу стояла «лошадь», обещанная Шерон. Сплетенная из нескольких человеческих тел, с торчащими восемью ногами, на которые она опиралась, и выемками в «спине», похожими на седла. Вир не удержался, показательно поморщился от этого отвратительного зрелища.

Ремс дожидался здесь же. Смотрел на Бланку, счастливо улыбаясь. Она чувствовала, что надо спешить, но не могла не подойти к нему.

Протянула оранжевый посох Саби.

— Каждый из вас выполнил предназначение. Я горда вашей верой. И благодарю за то, что было сделано. Осталось последнее — отнеси его в Храм и владей им, мой первый жрец.

Он поцеловал её руку сухими ледяными губами.

— Придет ли Милосердная в наш дом?

Она знала, что он уловит запах её лжи, и потому сказала правду:

— Я приду. Рано или поздно, в этом или другом облике, через месяц или тысячу лет. Но я приду. Даю тебе слово. Ждите. Ибо Храм существует.

— Ибо Храм существует, Милосердная. И ждет. — Ремс поклонился снова, а после устремился, не оглядываясь, по дороге к городу.

Бланка повернулась к лейтенанту де Ремиджио и его людям:

— Уходите. Вы сделали все, что требовалось. Незачем гибнуть. Дальше нам придется сражаться с шаутами. Уходите, — повторила она.

Лейтенант помедлил несколько мгновений, и Вир верно оценил его сомнение.