Окно перед ним росло слишком медленно, но наконец он оказался рядом, перепрыгнул на карниз, шагнул, выпрямился на полу. Веер собрался в меч, и башня, почуяв клинок одного из Шестерых, вздрогнула. Факелы, горевшие в комнате, погасли.

Белая молния ударила в растущую возле обрыва сосну, с треском развалив её надвое, заставив вспыхнуть от корней до иголок. Шерон, как раз смотревшая в эту сторону, моргнула, ослепленная внезапной вспышкой.

А после она услышала пронзительный крик. Крик боли, раздавшийся у нее в голове.

И указывающая поняла, что кричала башня.

Сойка вскочила, но треттинец потянул её назад. И вовремя. Со звездного неба на площадку упали густые паукообразные тени. Шаутты.

Шерон во всем этом переплетении тел и конечностей даже не смогла понять, сколько их. Десять? Пятнадцать?.. Они бросились к Нэ, окружили, подмяли под себя, сплелись хищным коконом — и разлетелись рваными лоскутами, которые, словно стая перепуганных грачей, поднялись в воздух, лопаясь пузырями ртути, плеснувшей вокруг. Упали кипящими лужами, гася ползущее по земле разноцветное пламя.

— Рыба полосатая! — прошептала сойка.

…Тэо ощущал, как пол под ногами едва заметно вибрирует. Было очень темно, и он двигался едва ли не наугад, выставив перед собой меч, идя столь же аккуратно, как и по канату.

Комната. Еще одна. Впереди забрезжил бледно-синий свет. Раньше такой цвет настораживал, почти пугал. Теперь же Пружина шел к нему спокойно, в надежде найти выход. Холл, зеркала, странные залы, где потолок словно был сложен из черных, голубых и синих треугольных стекол, все время пощелкивающих друг об друга, движущихся по едва заметной спирали.

— Ты идешь не туда, асторэ, — прозвучал голос за спиной.

Акробат резко обернулся.

Женщина, иссушенная и сгорбленная, с редкими волосами, смотрела на него через пустые глазницы, опираясь рукой о стену. Он видел сквозь оболочку, понимал, что перед ним шаутт. А потому направил на него острие меча.

— Нет, — сказал демон. — Ты не из тех, кто сражается оружием. Даже таким. Оставь его для других, асторэ. Это не твой путь.

— Что ты знаешь о моем пути?

— То же, что и о пути всего твоего племени. Это в твоей памяти. Повадках, акробат. Ты выступаешь лишь тогда, когда приходит время для выступления. Не рвешься на первые роли. Даешь другим шанс. Не желаешь быть главным героем, хотя ты — главный. Вы, асторэ, всегда были такими. Давали шанс «выступить» всем. Посмотреть, как они справятся. По мне, вышло довольно плохо. Глянь, к чему это всех нас привело.

— Я не понимаю.

— Не важно. Ты мне не нужен.