На площадке, в свете пожара и яркой, донельзя яркой полной луны, огромным мёртвым глазом висевшей над горной долиной, больше не осталось тех, кто мог бы сопротивляться таувину. Нэко направилась к башне. Через тела, кровь, огонь, бурлящую ртуть.

По клинку меча пробегали ало-черные всполохи.

Она размахнулась и ударила им по стене. И тот, вместо того чтобы отскочить от камня, как любое металлическое оружие, погрузился в него, точно топор дровосека в мягкую древесину. В стороны полетела острая, раскалившаяся крошка, и башня закричала, теперь уже слышимая всеми.

Высокий, взлетевший и оборвавшийся стон разнесся над долиной.

Стена задрожала и сдалась.

Все увидели стоящего в черном проеме Тэо.

— Там полно шауттов. — Он отдал Фэнико без ножен треттинцу, и тот сразу же отстегнул с пояса обычный меч. — Но они не тронули меня. Словно ждут чего-то.

— Конечно, ждут, — язвительно произнесла Нэ. — Если мы прикончим герцога, только кровь асторэ сможет вытащить его снова из статуэтки Арилы.

— Раньше они нападали на него, — насупилась сойка.

— Раньше герцог не думал, что он проиграет на Четырех полях, а мы окажемся здесь. Теперь он не станет рисковать.

Она решительно вошла внутрь, бросив через плечо:

— Давайте заканчивать.

— Прими мою благодарность за все, что ты сделал. — Мильвио приложил руку к груди.

— Я пойду с вами, — сказал Тэо.

— Подъем наверх очень долгий. Нам надо на самую вершину. Туда, где крутятся перекрестья.

— Я провожу вас.

Акробат точно помнил путь. Но довольно быстро он озадаченно остановился и осмотрелся. Теперь дорога была совсем иной, и никакой лестницы — словно её разобрали демоны. Да и не башня это, а лес, так похожий на лес эйвов.

Люстры — маленькие светлячки с сияющими брюшками, колонны — стволы деревьев, чьи кроны скрываются в вышине. Вместо стен — мох. В нем росли крупные ярко-красные ягоды, по пушистым отросткам мелкими бисеринками скатывалась вода, блестела зеленоватым свечением, собиралась лужами и текла ручьями.

Путь то и дело становился вязким, ноги тонули в каменном полу, будто проваливаясь в почву заболоченного луга… они шли и шли по первому этажу. И башня казалась бесконечной, словно это был целый город.