Она шагнула в сторону, и Тэо увидел лестницу.

— Слова шаутта — ложь.

— Да, конечно… Тогда просто выбери — зарубить меня или уйти… — Черная улыбка обнажила острые зубы. — Так я и думал. Ты не тот, кто радуется смертям.

— Почему ты не нападаешь?

Женщина поскребла ногтями у виска:

— Потому что ты — будущее. Потом поймешь.

Он не желал терять время на то, чтобы понять логику демона. Его друзьям требовалась помощь. И, в отличие от Вира, напавшего на Рукавичку, Тэо этого делать не стал. Не опуская меча, прошел мимо нее к лестнице:

— Мне жаль, что подобные тебе стали такими.

Не улыбка. Оскал.

— В этом вы все. «Жаль». А мне — нет. Мы — лишь ваша суть. Та сторона.

— Вас терзает боль.

Шаутт, зашипев, кинулся на него, и Тэо, не ожидавший этого, отшатнулся, оступился, потерял равновесие на ступенях и начал падать…

Он, конечно, как всегда, успел сгруппироваться, приземлился на ноги. И, подняв голову, увидел, что за его спиной осталась лишь сплошная стена. Путь вел только в одном направлении.

Мёртвая «лошадь» остановилась на той границе, где сила Шерон рассеивалась. Оставшийся путь в гору, к башне, рядом с которой все сверкало и гремело, Бланке с Виром пришлось проделать пешком.

Мир вокруг состоял из живых нитей. Бланка смотрела на них, словно во время сильного зноя в пустыне — так дрожал воздух. И нити корчились, извивались, сгибались, утолщались или утончались. Сила, что витала возле Калав-им-тарка, ковала новую реальность.

Бланка чувствовала плетения, видела, как медленно слабеет то, что она создала. С сожалением отметила момент, когда погас канат…

В незыблемых волокнах Калав-им-тарк появились внезапные бреши, словно дыры в шерстяном одеяле, на которое упали угольки из костра.

…Дорога в нее была открыта.